Полмира стр. 373
будет щитом против меня.
Она надеялась на злость, надеялась увидеть какой-то знак, что его можно насмешками склонить к спешке, но король Ванстерланда лишь слегка грустно улыбнулся.
– А, самонадеянность молодых. Было предсказано, что ни один мужчина не сможет меня убить. – И он встал, его огромная тень вытянулась к ней по скошенной траве, настоящий гигант, шагнувший сюда из песен. – И ты не сможешь.
– Мать Война, пусть она выживет, – беззвучно шептал Бренд, сжав кулаки до боли. – Мать Война, пусть она выживет…
Зловещая тишина опустилась на долину, когда бойцы заняли свои места. Лишь шелест ветра в траве, высокий резкий крик птицы в железном небе, тихий звон военного снаряжения, когда тот или иной человек нервно двигался. Мать Исриун вышла в пустое место между двумя чемпионами.
– Вы готовы убивать? Вы готовы умереть? – Она подняла руку, в ее пальцах был белый завиток гусиного пуха. – Вы готовы встретить правосудие Единого Бога?
Горм стоял прямо, огромный как гора, перед ним его широкий щит, и длинный меч позади.
– Мать Война будет моей судьей, – прорычал он.
Колючка низко пригнулась, сжала зубы в злобной ухмылке, напряглась, как натянутый лук.
– Да кто угодно. – Она повернула голову и сплюнула. – Я
готова.
– Тогда начинайте! – крикнула Мать Исриун, уронила перо и побежала назад со скошенной травы в ряды воинов.
Перо падало вниз, медленно, медленно, и каждый взгляд с обеих сторон был прикован к нему. Его подхватил вихрь, вертел и крутил. Оно падало вниз, и вниз, и каждый на обеих сторонах затаил дыхание.
– Мать Война, пусть она выживет, Мать Война, пусть она выживет…
В миг, когда тот клочок пуха коснулся скошенной травы, Колючка прыгнула. Она не забыла уроков Скифр. Они были в ее плоти. Всегда атакуй. Бей первой. Бей последней.
Один шаг, и ветер ринулся на нее. Горм стоял неподвижно, наблюдая. Два шага, и она втоптала перо в грязь под своим каблуком. Он все еще стоял, замерев. Три шага, и она оказалась перед ним, крича, высоко взмахнув топором Скифр, низко опустив меч, выкованный из костей ее отца. Теперь он двигался, двигался, чтобы встретить ее, и ее клинок обрушился на его, а топор выбил щепки из его щита.
В этот миг она поняла, что никогда еще не сражалась с таким сильным человеком. Она привыкла, что щит поддается, когда она бьет по нему, привыкла сотрясать человека тяжестью своих ударов. Но бить по щиту Горма было все равно, что бить по глубоко укоренившемуся дубу. Удар по его мечу потряс ее от ладони до кончика носа, и заставил застучать сжатые зубы.
Впрочем, Колючка никогда не была из тех, кто лишается силы духа от первой неудачи.
Горм опрометчиво выставил левый сапог вперед, и она низко нагнулась, пытаясь подцепить топором и свалить его. Он ловко шагнул назад всей своей громадной массой, и она услышала, как он заворчал, почувствовала, как приближается огромный меч, хлестнувший по ней, как хвост скорпиона. Она лишь качнулась под ним, когда он пролетел мимо под ужасным углом, удар, который раскалывал щиты, раскалывал шлемы, головы, и ветер от него холодил ее лицо.
Она изогнулась,