Полночное обещание (ЛП) стр. 58
чувствовал мягкость и очарование Друида. Он хотел потереть грудь в том месте, где ее руки касались его. Было ощущение, что кожа горела.
И, дьявол его побери, его член стал твердым, как гранит, пока он уходил от нее. Желание, сильное и абсолютное, обжигало его вены.
Оно сжигало его. От дикой потребности в ней, он не мог нормально дышать, не мог связно думать. Он был в огне. Все его мысли были сосредоточены на Друиде — он не может дотронуться до девушки, но и не мог держать руки подальше от нее.
Для Друида будет лучше, если он оставит ее сейчас и никогда не вернется. Но он не мог. Не важно, какие аргументы мужчина использовал — в конечном итоге остался в ненавистной горе.
— Малкольм, — позвала она позади него.
Мужчина внутренне вздрогнул от сладкого звука ее голоса. Он обволакивал его, как бархат, манящий и дразнящий. В сочетании с ее магией, которая держала его в состоянии постоянного страстного желания, он был удивлен, что был вообще способен думать.
Он ощущал, что Друид идет за ним, поэтому остановился и подождал, пока она догонит его. Девушка поравнялась с мужчиной, и ее пальцы играли с поясом от тренировочных штанов цвета фуксии.
Малкольм старался не смотреть на нее, но
в один момент поймал себя на том, что тонет в глубине ее ясных глаз. Та невинность и чистота, открывшаяся ему в них, напомнило, каким злом являлся он сам.
— Спасибо.
Его кивок был напряженным, но слова не шли с его языка. Он посмотрел поверх ее головы на дверной проем, что был всего в нескольких шагах. Если бы ему удалось сбежать от Друида, он успокоил бы свое разгорячённое тело и привел бы в порядок мысли.
— Ты чувствуешь что-нибудь?
Ее вопрос настолько удивил его, что он снова посмотрел ей прямо в глаза.
— Что?
— Ты слышал. Ты сдерживаешь свои эмоции, чтобы скрыть их?
— Нет. У меня нет эмоций.
— Хватит строить из себя идиота, — раздраженно сказала она. — Конечно, у тебя есть эмоции. Неважно показываешь ты их или нет.
Малкольм наклонился так, что его лицо оказалось в дюйме от ее. Он резко выдохнул, отчего взметнулся локон у её лица.
— Не думай, что знаешь меня, Друид. Ты ничего не знаешь о моей жизни, ничего о том, что я сделал. Я мертв внутри.
Он выпрямился и обошел ее. Четыре шага, и Малкольм уберется отсюда подальше.
Едва он достиг выхода, как девушка произнесла:
— Если бы ты ничего не чувствовал, то тебя не было бы здесь и ты не пытался бы удержать меня от становления такой, как Дейдре. И не спас бы меня от падения только что.
Его шаг замедлился, но он отказался остановиться. Друид ошибалась. Он знал, что внутри него. В большей степени ничего.
И страстное желание, от которого он не мог избавиться.
Малкольм не останавливался до тех пор, пока не оказался в темной комнате, бывшей когда-то тюрьмой. Он скинул мокрую рубашку и встал, как вкопанный, когда увидел, что проем стал в три раза больше, чем был прежде.
Ему не надо больше сидеть сгорбившись, чтобы любоваться пейзажем. Он знал,