Полный вперед назад, или Оттенки серого стр. 209
стал бы Томмо.
— Ну а если бы главными префектами становились самые надутые и самодовольные, — вставил Томмо, не желая отставать, — эту должность отдали бы сразу вам обоим.
Дальше мы ехали в молчании. Когда показалась болотистая местность, где утром мы видели фламинго, свет в долине внезапно угас. Джейн замедлила ход, затем остановила машину, и вокруг нас воздвиглась стена непроницаемого мрака. Мы еще могли видеть небо, но ниже вершин холмов все было сплошной мутной темнотой, которая, казалось, пляшет и рябится в глазах, пытающихся отыскать среди нее хоть какие-нибудь очертания. Виолетта выругалась, потом заметила, что ее родители захворают от беспокойства. Но для дальнейшего продвижения требовался искусственный свет. Или, по крайней мере, готовность признать, что мы способны ехать дальше.
— Томмо, — спросил я, — ты, случайно, не вынес лампочку из зенитной башни?
— Я получил пинок в ребра, — раздался из темноты мрачный голос. — И думал совсем о другом.
Наступила пауза.
— Надо спеть, — сказала Виолетта.
— Если ты запоешь, я пойду на ощупь, — возразил ей Томмо.
И они стали препираться.
— Смородини дал мне три фальшфейера, — сказал я, порывшись в сумке. — Каждый горит пять минут. Мы можем доехать до ближайшей к городу плотины — оттуда нас уже можно видеть. Они, конечно, следят за нашим прибытием, а потому будут знать, что с нами все в порядке. Кто за то, чтобы попытаться?
Виолетта высказалась в том смысле, что нам нужно оставаться на месте, а при помощи фальшфейеров отпугивать призраков, бандитов и ночных кусающих животных. Джейн стояла за продвижение вперед, а Томмо было все равно. Я посчитал, что мы с Джейн составляем большинство, на ощупь прошел к переднему бамперу, устроился на нем и зажег первый фальшфейер. При его слабом свете — видно было меньше чем на двадцать футов вперед — мы тронулись. Езда получилась медленной, и к тому времени, как я зажег второй, мы достигли разрушенного моста. Я начал думать, что идея была так себе. Догорел второй,
а конца водохранилища все еще не наблюдалось. Когда я зажег третий — и последний, — атмосфера внутри «форда» уже стала мучительно напряженной.
Третьему фальшфейеру оставалось около минуты, когда я заметил вдали крохотную белую точку — огонек. Сперва мне показалось, что это фонарь, — но как мог фонарь располагаться на таком расстоянии от города? Мы подъехали ближе, и оказалось, что это тоже фальшфейер — точнее, большой магниевый факел. Он распространял мигающий белый свет на сотни ярдов вокруг себя с неровным шипением, испуская столб плотного белого дыма. Факелы использовались экономно — только для спасения в ночи ценного члена сообщества: например, Виолетты или Кортленда.
Мой фальшфейер погас как раз тогда, когда мы подкатили к факелу, но и этому последнему жить оставалось недолго. Мы направились к следующему факелу, потом к следующему — и так подъехали к воротам из брусьев, а затем мимо линолеумной фабрики к главному фонарю, где нас ожидали префекты и большинство горожан. Раздались вздохи облегчения, радостные крики. Потом все заметили, что с нами нет Кортленда.
Воскресное утро
2.6.02.13.057: Каждый гражданин обязан проходить тест Исихары, когда ему исполняется двадцать лет.
Когда я проснулся, солнце стояло высоко. Я лежал в постели, думая о префектах: они расспрашивали нас, пока не настала пора тушить огни. Мой подробный отчет о нецелесообразности извлечения цветного мусора