Полосатый жираф Алик стр. 5
змея такая! Наверно, подслушивал нас и поймал момент, сунул в придуманную травку свою ядовитость. Это вполне в его стиле…
— Рыкко? Ну, ладно! — Коптилка подскочил, кувыркнулся назад и умчался вслед за птичкой. Все решили — это он от виноватости. Попереживает на своей похожей на измятую грушу планете и потом появится как ни в чем не бывало.
Крапива стремительно увядала. Падала и сразу исчезала.
Конопатая Аленка поправила в волосах цветок и тихонько спросила:
— Хотите вареников с вишнями? Я научилась придумывать такие, что они два дня не исчезают. И по правде перевариваются в животе.
Все обрадованно зашумели, что «конечно хотим!» (Глядишь, Серая Печаль
и не подкрадется).
— Пошли в мою голубятню, — позвал Минька. И все опять обрадовались: не хотелось покидать планету с венериными башмачками и синевой.
В голубятне светились солнечные щели. Желтые полоски от них кружились на полу. Музыкант Доня Маккейчик тут же придумал овальный стол с узорами и точеными ножками (как у рояля). И такие же стулья — на каждого.
Полное имя у Дони было такое, что сразу и не запомнишь — Ард о нальд. Но не думайте, что он какой-то иностранец. Раньше он жил в Подмсоковье и ходил там в музыкальную школу, в класс аккордеона. А сюда попал Доня из больницы, где его пытались вылечить от внезапно открывшейся лейкемии…
Донины стол и стулья все шумно одобрили.
— Ты оставь их мне насовсем, — попросил Минька.
— Пожалуйста. Но это ведь не надолго, они из дерева…
Дерево — органический материал, придуманные из него вещи долго не держатся, рассыпаются на атомы. Другое дело — металлы, стекло, камень. Они — навечно. Впрочем, если дерево придумано очень старое, оно сохраняется длинный срок. Вон Минькина голубятня сколько времени стоит, и хоть бы хны. Хотя, с другой стороны, что такое время на Поясе астероидов…
На столе появились фаянсовые тарелки с рисунком из васильков, а потом такое же блюдо с варениками. Все весело задвигали стулья, начали устраиваться. Локки, прежде чем сесть, по-обезьяньи прыгнул через спинку. Сырая Веранда глянула на него с привычным осуждением. Наверняка опять подумала: «Не может сделать себе какие-нибудь штаны…»
— Руки-то у всех чистые? — спросила Аленка. Это, конечно, смешно: здесь нет никаких микробов. Но все же правила надо соблюдать. Каждый сообщил, что руки у него чище некуда. Аленка не поверила и вздохнула:
— Тогда налегайте… — Перед каждым появились вилка и блюдце со сметаной. — Локки, подожди, я тебе положу.
— Побольше, ц-пожалуйста…
3Локки был худой и коричневый, будто вырезанный из куска сосновой коры. Черные волосы падали на уши сосульками. Лукавые глаза — как большущие ягоды-смородины. Губы толстые, нос башмаком.
Он все время ходил голышом. Девчонки сперва отворачивались и сопели от неловкости, а потом привыкли, будто так и надо. Сырая Веранда, правда, ворчала порой, но не от настоящего смущенья, а по привычке. Чтобы угодить ей, Локки иногда мастерил себе юбочку из травы. Но трава быстро увядала и рассыпалась, а подновлять ее Локки забывал.
Он ведь гулял в таком виде не из вредности или нахальства, а по обычаю. В тех жарких местах, где Локки жил раньше, все пацаны и девчонки так ходили лет до десяти. А ему не было и восьми.
Непонятно, из какого