Полосы на окнах стр. 16
колонна! — Нисколько я его не слушал, колонна сейчас горела, фашистская колонна пылала, вот что было важно! Должна же она в конце концов гореть.
Толик щупал каски, повторяя, что это не танки. Вовка уверял, что сбил самолёт, каждый нёс своё и размахивал руками; шуму больше, чем на войне.
— За сбитый стервятник, — сказал я, — за спасение своего отца… — и повесил на грудь Вовке геройскую звёздочку.
Он походил по комнате со звездой Героя, такой молодой и прославленный, звёздочка покачивалась и поблёскивала, а он вышагивал довольный, гордый, будто и в самом деле Герой.
— Теперь мне, — сказал я.
Награждались по очереди, ведь звёздочка была одна. И Вовка снял нехотя свою награду за подбитый самолёт и повесил мне за разгром танковой колонны.
— А мне? — спросил Толик.
— А тебе за что? — сказал Вовка.
— Дёргал с вами вместе — значит, и мне полагается.
— Куда же ты стрелял?
— По каскам.
— Он стрелял по каскам! — засмеялся Вовка. — И за это ему полагается звёздочка? Да кто же получает такую награду за стрельбу по каскам, ты в своём уме?
— А вы куда стреляли? — разволновался Толик. — Не по каскам?
— В самолёт я стрелял, в «мессершмитт»! Сбил его. А он танки подбил. Петя подбил танковую колонну, пока ты каски колошматил.
— Несправедливо поступаете! — взвыл Толик. —
Вместе мы дёргали, не выдумывайте чего не было!
— Ну, сколько ты фрицев уничтожил? — подсказывал я. — Ты бил по пехоте? Ведь верно, ты бил по пехоте?
— По каскам, а не по пехоте, — таращил глаза Толик.
— Ну и ничего тебе не полагается, — сказал Вовка. — Неужели ты не можешь сказать, что бил по пехоте? Как же мы тебя награждать можем, если ты такое заявляешь? Да за это тебя надо с войны выгнать, раз ты по каскам шпаришь, а не по фрицам.
Но Толик таращил глаза и не понимал. Не мог он понять, бедный Толик, что не имеем мы морального права награждать его таким званием за стрельбу по каскам.
— Сговорились и выдумали каких-то фрицев, — обиделся он.
— И ты выдумай, — обрадовался я, решив, что теперь-то он понял, в чём дело.
— Выдумывайте сами, — сказал он обиженно.
— Пальнём-ка ещё, — предложил я.
— Я не хочу, — сказал Толик.
— Вот за это мы тебя не любим, — сказал Вовка, — вечно увиливаешь, какой ты Герой.
— А если буду — наградите?
— Торгуется, как на базаре, — сказал Вовка, — да ну его. Герои не ради наград совершают свои подвиги, пора бы знать.
— Я вам патрон дал, а вы…
— Где это слыхано, чтобы за патрон званием Героя награждали?
Он вдруг надулся, стал красный.
— И не надо! Всё у вас ненастоящее, и звёздочка у вас ненастоящая, а у меня патрон настоящий!
— Ты звёздочку не тронь, — сказал я. — Не наша это звёздочка. Ничья. Не Вовкина и не моя.
— Чья же это звёздочка? — таращил глаза Толик.
— Не твоего ума дело, — сказал я и спрятал звёздочку в коробку.
— Вот народ, ну и народ! — замахал Толик руками. — С таким народом лучше не связываться.
— Мы народ отчаянный, — сказал я, — с нами лучше не связываться.
— Ну и оставайтесь, — обиделся Толик, собираясь уходить.
— А патрон-то остался? — крикнул я, и Толик тоже остался.
Я вынул патрон из карабина, но Вовка у меня его выхватил.
— Тяжёленький… —