Полосы на окнах стр. 19
И я думал — дуло.
— …а это ложе.
Я думал — приклад.
— Войдём теперь в сарайчик, — сказал Павел.
Неужели стрелять в сарайчике?
— Протрём теперь затворы, — сказал Павел, — чтобы не было осечки.
Далеко до стрельбы, думал я.
— А теперь на линию огня, — сказал Павел.
Мы поплелись на линию огня.
— Лёжа с упором, для начала, — сказал Павел. — Ложись, ребята, нечего стесняться. — И он показал, что значит лёжа с упором.
— Заряжай, — сказал Павел и показал, как заряжать.
Мы зарядили.
— Не дышать, — сказал Павел и засмеялся.
Мы и так не дышали.
— Не моргай, — сказал мне Павел, — какой ты глаз закрыл?
— А какой надо закрыть?
— Левый, — сказал Павел.
— А он у меня не закрывается.
— Вот те на! — сказал Павел. — Как же так?
— У меня оба глаза сразу закрываются, сказал я.
— Так нельзя, — сказал он, — что же это такое?!
— Я только пальцем могу его закрыть, — сказал я.
— Палец должен быть на спусковом крючке, — сказал Павел.
— Попробую без пальца, — сказал я, — немножечко выходит…
— Старайся, старайся, — сказал Павел. — Выйдет. В таком деле не надо спешить.
— В каком деле? — спросил Вовка.
— Огонь! — сказал Павел.
Рядом палили из боевых винтовок, и я косился в их сторону. Левый глаз никак не закрывался, хотелось нажать на него пальцем, но я не целясь выстрелил. Зарядили по второму разу. И опять непослушный глаз не закрывался.
— Огонь!
И опять я беспорядочно пальнул.
В третий раз закрылся правый глаз — и то уже достижение.
— Это вам не дёргать за верёвочки, — сказал Павел. — Встать!
Спустили с вышки флаг, и все пошли к мишеням. Да стоило ли ходить, и так всё ясно. Какая-то надежда всё-таки имелась, и мы бесполезно, долго наши мишени рассматривали.
— Всё мимо, — сказал Павел, — в молочко.
— Куда? — не понял я.
— Намарал, — сказал Павел.
— И я намарал, — сказал Вовка, глупо улыбаясь.
— Оба намарали, — улыбнулся я так же глупо.
— Пора и домой, — зевнул Вовка.
С такими результатами стыдно домой возвращаться.
Но сколько бы сейчас мы ни стреляли, ничего ведь не изменится.
Для начала бы глаз закрывать научиться…
— А сейчас, ребята, — сказал Павел, — следует наше оружие смазать.
Когда война-метелицаПридёт опять, — Должны уметь мы целиться, уметь стрелять, —прочёл я на плакате в сарайчике.
— До стрельбы нам пока рановато, — сказал Павел, — в дальнейшем займёмся теорией, сами сделаем станок, я готов с вами повозиться.
— А сюда придём? — спросил я.
— Непременно придём.
Возьмём винтовки новые, На штык флажки, И с песнею в стрелковые Пойдём кружки! —вспомнил я следующие строчки.
Обратно шли молча.
И ехали молча.
Так долго добирались и промахнулись…
Старались, целились, стреляли и… намарали…
7. Поручение
— Ты мне страшно нужен, — сказал мне управдом во дворе.
Никогда я ему не был нужен и вдруг нужен.
— Я тебя знаю, и ты меня знаешь, — сказал он, — достаточно ли мы друг друга за войну узнали?
— Достаточно, — сказал я.
— Безобразия твои не в счёт.
— Какие безобразия?
— Не стоит вспоминать.
— Не стоит так не стоит, тогда и говорить об этом не стоит.
— У меня к тебе поручение, — сказал он.
— Какое?
— Покрасить чердак.
Я думал, он шутит. Кому сейчас надо чердак красить, красоту там наводить?
— Очень нужно, — сказал он. — Особая противопожарная краска с известью имеется, два ведра достал.
— Внутри