ПолуТОЛКОВЫЙ словарь одесского языка стр. 4
БАЛАБУЗ — хозяин.
Балабуз Белов тут же сделал вид, будто совсем не имеет заказов. Короче, или я вам дальше строю дачу, или вы мне из себя балабуза.БАНАЕР — содержатель малины (см. МАЛИНА).
— А это правда, что сейчас даже бандер обязан быть членом партии? — на всякий случай поинтересовался Маркушевский.БАНДЕРША — содержательница публичного дома.
Сцена в бардаке. Бандерша истерически кричит: «Соня! Не давай кончить этому скотине, он мене дал фальшивую трешку».Клиент обращается к бандерше:— Мадам, я бы хотел воспользоваться услугами вашего заведения не совсем обычным способом.— У нас как раз есть девочка по этой части. Розочка! Прими клиента.Через минуту из-за двери номера Розы раздается ее истошный вопль:— А-а-а… Только не это! — и перепуганная девушка вылетает из комнаты.— Роза, неужели для тебя есть чего-то невозможного? — удивленно спрашивает бандерша.— Мадам, он хотел в… Ой, такое и повторить страшно…— Смелее, Розочка, смелее!— Он хотел в… в… в кредит!Во время пресс-клуба Ассоциация граждан Одессы «Достоинство» получила заслуженную оценку: можно и на публичном доме написать «Целомудрие», но суть дела и бандерши от этого не изменятся.БАНДЕРЩИК — содержатель публичного дома.
— Что вы знаете? Пэтя стал держать бардак.— Перестаньте сказать, я точно знаю, что он пошел не бандерщиком, а директором библиотеки.— Разве я говорю: нет? Так, во-первых, на дому написано, что библиотека публичная, а во-вторых, как не может быть бардак там, где есть Пэтя?БАРБУТ — место проведения азартных игр, в других городах именуется «катраном». Слово «катран» в Одессе употребляется только в том случае, когда речь идет о черноморской акуле. Игроков в нашем городе именуют «барбутчиками». Самый уникальный Б. в СССР был организован, конечно же, в Одессе, в доме на углу Дерибасовской и Екатерининской. На этом Б. играли только в рулетку, причем, весьма своеобразную. В то же время в доме открылся ресторан, который переименовывали из «Юбилейного» в «Братиславу» и наоборот не реже, чем Луганск — в Ворошиловград. В конце концов, чтобы не запутаться, ресторан стали именовать «Юбилейная Братислава».
Акула сидит каждый день неподалеку от барбута в этой самой юбилейной «Братиславе» и жрет коньяк «Наполеон», не давясь от кабацкой наценки — двадцать два рубля бутылка.
Раньше Моргунов вкалывал сам себе рулеткой, но с этим напряженным трудом менты его сумели разлучить. И рулетка неподалеку от «Братиславы», которая «Юбилейный» прекратила показывать счастливые номера.
Организовал этот барбут не Моргунов, а морячки. А что еще делать женщинам, пока их мужья в рейсе? Вот они и решили сделать себе «одесскую рулетку». Представьте себе помещение, где собрались девушки в диапазоне от тридцати до сорока лет. Они сбрасываются по сто рублей и образуют прямо на полу круг из поз «мама моет пол». А в середине круга напрягается рулетка Моргунов, двигающийся строго по часовой стрелке. И на какой морячке стрелка кончит вертеться, та и сгребает весь куш. Так девушки отдыхали среди азартных ставок, но потом им этого показалось мало. Они стали рисовать себе зеленкой номера на попах и приглашать зрителей, которые делали еще более крутые ставки. Но жизнь в который раз доказала: