Полые холмы стр. 86
верно понял, о ком я говорю, а Моравик только поглядела с сомнением, поцокала языком и покачала головой. Должно быть, тот, кто рос у тебя на руках с младенчества и до отроческих лет, а потом потерялся из виду, навсегда останется в твоих глазах несмышленышем. Я засмеялся.
– Да вот недавно еще, на пути сюда, я играл перед королем Хоэлем в Керреке. Его, правда, трудно счесть знатоком, но и Ральф тоже меня слышал. Спросите у него, если не верите, что я способен заработать себе на ужин.
Бранд покачал головой.
– Но петь перед эдакой публикой?
– Почему же нет? Бродячий менестрель поет тем, кто ему за это платит. А я, покуда нахожусь в Малой Британии, всего лишь менестрель, не больше. – Я поднялся с кресла. – Ральф, подай мою арфу. Допей вино сам и ложись спать. Меня не жди.
И я вышел в общую залу. Народу здесь поприбавилось, в теплом полусвете набралось теперь, наверное, человек двадцать. При моем появлении раздались возгласы: «Певец! Певец! Песню нам! Спой песню!»
– В таком случае подвиньтесь, добрые люди, – сказал я.
Мне освободили скамью у очага, кто-то протянул кубок с вином. Я сел и стал настраивать струны. Все молчали и смотрели на меня.
Это были простые люди, а простые люди любят слушать про
чудеса. Я спросил, какую песню им спеть, они стали называть кто одну, кто другую – разные легенды о богах, битвах и волшебстве, покуда наконец я сам не остановил свой выбор – помня о младенце, спящем в соседней комнате, – на истории «Сон Максена». Это настоящая волшебная сказка, не хуже прочих, хотя герой ее – римский полководец Магнус Максимус, реальное лицо. Кельты зовут его Максен Вледиг, и легенда о сне Максена родилась в певучих долинах Уэльса, где каждый считает принца Максена своим родичем; рассказы о нем передавались из уст в уста, так что в конце концов, явись даже сам Максим, чтобы поведать, как все было в действительности, ему все равно бы никто не поверил. «Сон Максена» – длинная песня, каждый певец исполняет ее на свой лад. Вот как спел ее в тот вечер я:
"Максен, римский император, отправился на охоту, но, утомленный дневным зноем, прилег поспать на берегу большой реки, что катит свои воды к Риму, и привиделся ему сон.
Снилось ему, что пробирается он вверх по реке к ее истокам, и вот перед ним – высочайшая гора мира, а из нее истекает другая полноводная река, и по ней поплыл он через широкие поля и густые леса, покуда не достиг устья, а там на берегу тихой гавани стоит город со стенами и башнями. Посреди гавани – корабль златой и серебряный, на палубе не видно матросов, но паруса подняты и трепещут, надутые ветром с востока. Перешел он на корабль по сходням из белой китовой кости, ступил на палубу, и корабль отплыл.
Дважды вставало и садилось солнце, и вот завидел он перед собой прекраснейший в свете остров и, оставив корабль, прошел весь остров от моря до моря. Выйдя на западный берег, увидел он через узкий пролив другой остров. А подле себя на берегу – прекрасный замок с распахнутыми воротами. Вошел Максен в замок, видит