Поминки (СИ) стр. 2
морды пойдешь бить?
— Не-а. Приедем пару раз на джипах — даже бабы зауважают…
— У тебя же 'жигуль'!
— У Витька попросим!
Аня посмотрела на соседний стол. Обычное дело. После войны часть подалась в менты, часть — в братки. Витек — огромный, погруз-невший, в хорошем костюме с кучей наград на нем, — кивнул ей и, встав, поволок за собой стол вместе со всей нехитрой поминальной снедью. За ним, ворча и посмеиваясь, потянулись мужчины.
— Здорово, Анют, — придавив двух соседей, Витек смачно чмокнул ее в губы. — Все хорошеешь!
— Это я-то? — не поверила она.
Витек покрутил в воздухе рукой.
— Ну, в смысле… волосы отрастила. И вообще. Все в порядке? Ни-кто не наезжает?
Она посмотрела на него. На Соболя. В мужиках неожиданно про-снулся инстинкт защитников. Наверное, у нее сегодня какой-то очень сиротский вид.
— Нет, Вить, не наезжает.
— Кто обидит…
— Сразу к тебе.
Витек кивнул с чувством выполненного долга.
— Точ-на. Давайте за Женьку, а?
Выпили за Женьку. Вспомнили и снова выпили.
Потом пришел Палыч — майор Андрей Павлович Лачугин. Постоял, разговаривая с родственниками, пошел по залу, то и дело останавли-ваясь то с тем, то с другим.
— Ого-го! — сказал Соболев, уже не понижая свой зычный голос. — Вот и наш майор пожаловал! Андрей Палыч, ну их, к нам, к нам
просим!
Они шумно поднялись, Лачугин пожал руки мужчинам. Повернулся к Ане.
— Анна Васильевна…
Хотел пожать руку и ей, но спохватился, приложился губами к за-пястью.
— Как жива-здорова?
— Спасибо, хорошо.
Лачугин оглянулся — от соседнего стола ему уже тащили стул. По-хоже, центром сегодня будут они. Сколько она его знала, майор всегда выглядел подтянуто и элегантно — даже там, в горах…
— Палыч, ты с ними был?
— Нет, у меня командировка через неделю, — сказал Лачугин, как всегда, неспешно и негромко. — Может, будь я с ними…
— Может, и тебя бы тогда сегодня поминали. Выпей, Палыч, легче станет…
Она так и не могла определить, чем — но Лачугин притягивал лю-дей, как солнце — подсолнухи. Вот и сейчас народ подтягивался со все-го зала — поговорить и поглядеть…
Ушли родственники. После их проводов народ заметно оживился. Шепнув Соболеву: 'держи место', она пересекла зал и, миновав куря-щих в холле мужчин, зашла в туалет. Когда мыла руки, вошли женщи-ны. Она узнала голос жены Соболева — Ольги.
— Никак я этого не пойму! — раздраженно говорила та. — Что значит — 'боевая подруга'?
— То и значит, дорогая моя, — значительно отвечала вторая.
— Я ему сколько раз говорила, а он только смеется! Видала? Сего-дня — не успела войти — и уже висит на шее… Это на поминках-то!
— Ты знаешь, по-моему, она просто ненормальная! Ну какая нор-мальная баба пойдет в спецназ или как это там у них называется? Или мужика ищет — тут-то с ее внешностью шансов никаких, а там на безры-бье… А, может, она из этих, ну как их… телом женщина, а…
'Ненормальная', продолжая машинально греть руки под жидень-кой струйкой воды, подняла голову и посмотрела на себя в зеркало.
— Гермафродитка, что ли?
— Нет, и не 'розовая'… Ну эта…
Она, глядя в зеркало, ждала установки очередного своего диагно-за. Волосы, действительно, отросли, и шрама практически не было видно. Глаза с расширившимися зрачками сейчас казались очень большими и очень