Попаданец в мире Морровинды стр. 45
руки сжимались на рукоятях кинжалов и они, похоже, горели желанием отправить меня помогать их родственнику по пути в загробный мир, в полном соответствии с обычаями предков. Единственное, что сохранило мне жизнь в этот день, — это то, что убийца не взял ничего из вещей убитого, а у меня в руке был зажат остаток платы за комнату, который я как раз нёс сюда. Иначе обвинения в том, что я убил Алмоса, чтобы не отдавать ему денег, мне было бы не избежать. И оспаривать это обвинение мне пришлось бы в «суде чести». Проще говоря, в поединке с представителем стороны обвинения. Поединок в таких случаях вёлся, как правило, до смерти. Я был чужаком, и только этим уже подозрителен.
Нам с Нуленой пришлось сопровождать похоронную процессию, направляющуюся в фамильную гробницу Ротанов. На этом настояла сама Нулена. По её словам, раз уж возникли подозрения в моей причастности к убийству, стоило тут же опровергнуть их, самолично встретившись с духами-предками Алмоса. Если я останусь после этой процедуры в живых, — следовательно, я невиновен. В некоторых отношениях, это даже лучше «суда чести», объяснила она. Нет возможности смухлевать, как это иногда бывает на дуэли. Мы шли день, ночь и ещё половину дня. Без перерыва. Тело покойного, завёрнутое в саван, и его загробный «багаж» следовали на носилках, которые тащили пара гуаров. Остальные шли пешком. К счастью, гробница эта была нам почти по пути. К слову, только на месте я вспомнил, что как раз эта гробница в игрушке участвовала в одном квесте. Там один торговец от пепельной бури прятался. Общение с духами предков прошло без последствий. Честно говоря, я даже не заметил их присутствия, но мне сообщили, что духи меня видели и признали невиновным. Это радовало. К концу того же дня мы с Нуленой вышли на дорогу и пошли дальше в Альд'Рун.
В этот раз переходы давались мне достаточно легко, если сравнивать с опытом прохождения фояды Маммея под предводительством Элен. Не знаю, в чём причина, — то ли я за последние дни приноровился к пешим путешествиям, то ли Нулена щадила меня и шла не с максимальной скоростью. Все эти дни мною владело ощущение умиротворенности и завершённости бытия. Между мною и Нуленой больше не было близости, — мы слишком уставали за день. На привалах мы залезали в один спальный мешок, но дальше нескольких поцелуев и пожелания спокойной ночи дело не заходило. Зато ни она, ни я никогда не упускали случая коснуться друг друга, обнять, прижаться, взять за руку. Я могу ошибаться, но, по-моему, каждый раз, когда наши взгляды встречались, её глаза начинали лучиться радостью. Что касается меня, то в моей душе совершенно точно начинал искриться восторг каждый раз, когда я смотрел в её лицо. Я говорил ей всякие милые глупости, и радовался каждый раз, когда она отвечала на них улыбкой или тихим смехом. А ещё мы говорили, говорили, говорили…
— Нулена, я не слишком тебя отвлеку, если задам один вопрос?
— Что такое Ридал?
— Мне кажется, или там действительно ведётся какая-то стройка?
— О! Это же Бал Исра. Разве ничего не слышал?
— Нет, расскажи.
— Молодой дворянин Банден Индарис, из Дома Редоран, недавно получил от герцога разрешение построить здесь поместье.