Попаданец в себя, 1965 год стр. 10
и в душу. И делают эту душу лучше. Музыка, стихи, театр (не кино) – три музы, без которых душа черствеет.
«Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца;
Хвалу и клевету приемли равнодушно,
И не оспоривай глупца»,
– повторил я вполголоса.
– Вспоминаете Пушкина, – раздался приятный баритон справа. – Нынче мало кто читает Пушкина, все за модными стихами бегают, СМОГ создали, ратуют за неформальную поэзию.
– Я помедлил и сказал:
– Да уж… Неформальная, ненормальная, априсмотришься, так банальная.
– О, встретить поэта у памятника поэту – большая удача. А вы, я вижу, в издательство направляетесь. По какому вопросу? Я заведующий отделом писем, если что – ко мне.
Удача, не упустить бы.
– Я именно к вам и собирался, с отдела писем газета начинается.
– Вот-вот, только многие эту истину не понимают, обрадовался собеседник. Газетчик?
– Да, в молодежной работал и тоже на отделе писем. Не ценят нас в редакции…
Дальше говорил уже не я. А мы шли через вахтера, потом ехали в допотопном лифет, потом зашли в кабинет.
Чем Россия отличалась от Запада так это роскошными кабинетами руководителей любого звена. От профорга, до министра, от председателя до директора. Неизменный стиль начинался с обшитых дубом панелей, переходил на статуи и портреты идеологических основателей. Настольная лампа, стол с зеленым сукном, телефон под правую руку, у большого начальника – вертушка, поперечный стол, графин и лампа со стеклянным зеоеным абажуром, как у Ильича когда-то. А у нашего завотделом еще и дверка в углу имелась, в комнату отдыха надо думать. Туда он меня и повлек.
Благословенное время: коньяк «Арарат», лимон, коробка конфет с бегущим оленем – знаменитый шоколадный набор.
– Мы, старина, ничего что на ты, коллеги все же, мы, старичек, сейчас с тобой разговеемся немного. За встречу, так сказать единомышленника. Я – Николай Паниев. Был собкором в Румынии, Болгварии. Теперь сижу на письмах, у нас в отделе 78 сотрудников, еще при Аджубее усилили этот отдел.
Ежедневно в газету приходит до полутора тысяч писем. В шестом отделении связи, к которому территориально относится редакция, выделили усиленную группу для их отбора.
Зашла полная, строго одетая женщина.
– Николай, я хочу сегодня пораньше уйти, дела дома?
– Галя, нет проблем. Кстати, представлю – Галина Кузьмина работает у нас в «Известиях» с 1962, можно сказать – она мой зам, правая рука. Галина, это наш гость из Сибири, тоже журналист, зовут Володя. Я его на улице поймал, когда он Пушкина декламировал. Тоже с отдела писем. Расскажи ему о нашей работе.
– Что тут рассказывать, вот у вас сколько писем в день приходило? У нас норма на человека – прочитать 50–70 писем в день. Конечно, много пустых, никчемных, а то и глупых. Особенно допекают анонимки – не все поняли, что сталинская эпоха кончилась. Но и их надо зарегистрировать, по каждому письму нужно дать ход… Наша главная творческая задача рассмотреть в этой кипе писем жемчужное зерно, увидеть тему для будущего выступления в газете. Не секрет, что из писем, «добытых» с нашей помощью, рождались многие резонансные материалы ведущих журналистов «Известий» – Анатолия Аграновского, Нины Александровой, Эллы Максимовой.
Кузьмина забыла о желании уйти пораньше. Глаза горели, она стала выше и стройней.
– Имена сотрудников отдела