Попугай в пиджаке от «Версаче» стр. 24
пели не бодрые фанфары, а скорбные трагические скрипки.
Она старалась внушить себе мысль, что несет на телестудию Перришона, как заботливые матери ведут своих талантливых детей в музыкальную или художественную школу, надеясь открыть перед ним ворота к славе.., но не могла при этом отделаться от сложного неоднозначного чувства и с невольной ревностью поглядывала на клетку с попугаем.
Перришон, наоборот, выглядел совершенно счастливым и поглядывал по сторонам с видом наследного принца, объезжающего свои будущие необозримые владения.
Когда дежурный в вестибюле телецентра выписывал Лоле пропуск, Перришон прокашлялся и хрипло выкрикнул:
— Р-работаем? Пр-ривет — пр-ривет!
Дежурный от неожиданности выронил авторучку. Лола покосилась на попугая и прикрикнула на него:
— Веди себя прилично!
Потом она повернулась к охраннику и проговорила:
— Извините, он волнуется, первый раз на студии.., кстати, на него пропуск не нужно оформлять?
— Нет, — дежурный, наголо выбритый военный отставник, с интересом посмотрел на Перришона, — не нужно, он проходит как инвентарь.
— Инвентар-рь? — истошно завопил попугай, оскорбленный до глубины души. — Дур-рак! Кр-ретин!
— Все понимает! — изумился отставник. Извините, — пробормотала Лола, схватила пропуск и от греха подальше помчалась к лифту.
На третьем этаже царило какое-то беспокойство. То есть телецентр и в обычные дни здорово напоминал разоренный муравейник, но сегодня он был похож на муравейник в ожидании ревизии.
Сотрудники передвигались по коридору или стояли возле дверей парами и группами и о чем-то озабоченно переговаривались. Лола, не обращая внимания на всю эту суету, подошла к двери триста восьмого офиса и зашла внутрь. В комнате присутствовали в данный момент только Аглая Михайловна и прежний длинноволосый парень, как всегда поглощенный созерцанием экрана монитора.
Поскольку парень представлял собой всего лишь приложение к компьютеру и не годился в собеседники, Аглая Михайловна не находила себе места и очень обрадовалась Лолиному появлению.
— Аглая Михайловна, душечка, — начала Лола тоном христианской мученицы, — я принесла его… Перришона…
— Здр-равствуйте! — гаркнул вежливый попугай. — Р-работать! Р-работать!
— Ах, до работы ли тут! — театрально простонала Аглая Михайловна, прижав тонкие пальцы к вискам. — У нас просто сумасшедший дом! Натуральный сумасшедший дом!
Лола удивленно посмотрела на Аглаю, которая всегда была энергична и решительна и не опускалась до таких жалоб.
— Что случилось?
— Студия полна милиции.., всех допрашивают, у всех требуют алиби.., это какой-то ужас!
— Кошмар-р! — поддержал разговор вежливый попугай.
— Да что случилось-то? — повторила Лола.
— Как, Олечка, ты ничего не знаешь? У нас такой ужас, такой ужас! Вся студия бурлит!
— Да, я заметила, — растерянно проговорила Лола. — Так что же все-таки у вас стряслось?
— Два убийства! — трагическим шепотом сообщила Аглая Михайловна. — Сначала Животовский, а потом — Волкоедов!
— Как — Волкоедов? —
удивилась Лола. —Писатель Волкоедов? Я его только вчера видела…
— Вот вчера вечером его и убили, — прошептала Аглая, — и так страшно убили! Так жестоко!
Лола подумала, что покойный был удивительный хам, но вслух этого не сказала, руководствуясь известной поговоркой — о мертвых говорят или хорошо, или ничего, кроме того, не убивать же каждого хама!
Вслух она сказала совсем другое:
— Ну надо же, еще вчера он был полон сил…
— Тр-рагедия! — вставил реплику разговорчивый попугай.
В это мгновение дверь офиса распахнулась, и на пороге появилась вчерашняя белобрысая девица.
Увидев Лолу, девица резко побледнела, а ее лошадиное лицо еще больше вытянулось. Она попятилась, не сводя