Попугаи стр. 2
значит, система «вдох-выдох». На счет три. Раз… Два… Три!
– У меня не выходит! – пискнула испуганно Клара. – То есть вдыхать-выдыхать получается, а пыжиться – нет.
– Ничего. С твоими объемами, да не научиться… Давай индивидуально: раз… два… три! – Барчуков уставился на Кларину обширную грудь глазами токующего глухаря. Клара часто и глубоко задышала.
– Да нет, не так, не так! Господи, эти женщины! – Барчуков воздел руки кверху. – Ты не пыжишься, а суетишься! Не части! Что ты дышишь, как паровоз! Надо медленно, аккуратно – вдох-выдох…. Давай еще попробуем.
Клара дышала, как загнанная лошадь.
– Степенности не хватает, – заметил Потапов, тоже с интересом наблюдавший за учением. – Величия нет.
Барчуков обернулся к нему, радостно блестя глазами.
– Потапов, ты – голова! – закричал он. – А я все думаю, что нам не хватает… Вот именно: величия! Посмотрите на Кешу. Он проникнут величием! Он чувствует себя великим! Он осознает себя уникальным, неповторимым попугаем. И поэтому эта, в общем-то, клоунская птица сидит сейчас на жердочке и смотрит на нас, как цапля на лягушку, а мы присели перед клеткой на задних лапках и ловим каждый звук, который их величество соизволит издать. Все дело в этом. Ты умница, Потапов. Друзья, давайте сейчас максимально соберемся и почувствуем себя великими, уникальными, неповторимыми. Кларочка, ты – королева, ты же знаешь – другой такой нет.
Клара перестала пыхтеть:
– Наверное, знаю, – задумалась она. Посеянное Барчуковым зерно упало на благодатную почву и быстро пошло в рост.
– Так вперед! – воскликнул Барчуков. – Пыжься! Давай! Думай о своем величии. О своей уникальности. Ты – лучшая! Ты круче всех! Вот так – молодец, молодец, девочка, вот умница!
Клара медленно изогнула спину и откинула гордо голову, глаза ее сверкали. Черная грива прекрасных волос рассыпалась по мраморной коже; на лебединой шее билась тонкая фиолетовая жилка. О, она была прекрасна, теперь-то девушка четко поняла это.
– Руку убери, Барчуков, – жестко сказала она.
Барчуков недоуменно посмотрел на свою руку и смутился.
– Ты что руки тут распустил? – продолжала Клара. – Я тебя насквозь вижу, низкий человек. Я знаю, что ты от меня хочешь. Не выйдет.
Она закинула ногу за ногу, и Барчуков непроизвольно глотнул.
– Клара, помилуй… – промямлил он.
– Ты сопляк, а я… Кто я?
– Королева! – прошептал Барчуков потрясенно.
– Да, я королева, и ты смел дотронуться до меня своими грязными лапами!
– Правильно, ваше величество, – раздался низкий голос с другого конца дивана. Потапов развернул грудь колесом; теперь он не сидел в расслабленной позе. Он упер руки в колени и глядел на Барчукова с презрительным высокомерием. Барчукову показалось, что на поясе у Потапова блестит эфес.
– Что это ты тут раскомандовался? – осведомился Потапов властно. – Кто ты такой, чтобы командовать? Что ты такого имеешь, что дает тебе право так вести себя, а? Может, у тебя корма больше, чем у меня? Или перья ярче? Или ты на особенной жердочке сидишь? Нет? А что ты тогда расщёлкался клювом-то?
Барчуков икнул и съежился.
– Или ты наделен какими-то полномочиями, а может – талантом?
– Какой у него талант, – пренебрежительно повела плечами Клара. – У него даже баб лапать нету таланта.
Потапов закаменел подбородком и скулами – суровый, беспощадный воин.
– Ничего у тебя нету, а туда же – пыжиться вздумал, – подвел итог рыцарь. –