Попытка говорить 2. Дорога человека стр. 237
прах все остальные части его тела, погасив ту искру жизни, которая ещё теплилась в нём. Клятва исполнена, третье из порученных мне заданий – завершено!
Ещё до того, как я закончил эту речь, воля Мифрила и воля Эфрила сомкнулись на моём разуме, как рабочие части гидравлического пресса – на заготовке. Пытаясь противостоять их совокупному давлению, я неизбежно потерпел бы крах, ибо даже по отдельности отпрыски риллу оставались сильнее меня во много раз. Но я и не собирался принимать удары так, как латник принимает на щит выпады противника. Мой разум растёкся тысячами туманных струй, распался пылью, взметнувшейся вокруг и укрывшей мои мысли в виде мнимых подмножеств в тысячах, если не миллионах вероятностных теней. Моя суть отступила в сокровенные глубины Предвечной Ночи, в мою глубоко личную, мне одному вполне открытую цитадель – и ни Мифрил, ни тем более Эфрил не сумели преследовать меня там. Медведи могут сколько угодно яриться в попытках разрыть кротовину – самого крота им из-под земли не извлечь.
Принудить меня дать четвёртую клятву так, как это было с тремя предыдущими, Мифрил более не мог. И не Силы ему не хватало, даже не опыта – всего лишь тонкости.
Впрочем, возможностей своих и ресурсов он ещё не исчерпал. Главный же ресурс, Волю своего отца, он до сих пор не пускал в дело. Впрочем, и помимо этого ресурса у сына Клугсатра оставались рычаги влияния на непокорного Рина Бродягу.
Чем ближе к физическому континууму, тем меньше необходима тонкость и тем большую роль в магии играет энергетика. Для овладения элементарной волшбой только это и нужно: Сила, Сила, как можно больше Силы. А с этим, как я уже говорил, у пары отпрысков одного риллу дела обстояли так, что лучшего и желать не нужно. Потерпев неудачу в области абстракций, они снизошли до боевой магии: ломающей защитные заклятья,
рвущей в клочья энергооболочки и мало-мальски сложные клеточные структуры, заливающей цель незримыми, но от этого лишь более опасными потоками проникающей радиации, искажающей пространство и время…
И на этом поле я потерпел вполне ожидаемое фиаско.
Нет, великолепное в своей гибкости Зеркало Ночи, подстраивающееся под разные типы атак с быстротой, равной скорости мысли и питаемое автономным Источником Силы, сдалось далеко не сразу. Отростки Голодной Плети весьма успешно рассекали, отклоняли и даже пили чужую магию, Мрачный Скаф скалой стоял на пути прорывов чужой волшбы, да и темпоральный кокон, при всём своём несовершенстве, показал себя неплохо. Почти двадцать восемь секунд я сдавал одну позицию за другой, восстанавливая разбитые щиты, латая прорехи в барьерах, полным напряжением всех душевных сил на ходу меняя тактику этой битвы и примеряя один стиль магии за другим в самых причудливых комбинациях. Обладай я опытом, сравнимым с опытом Тенелова, я бы свёл дело к ничьей; с десятой частью опыта и могущества великого древнего старца, Фартожа, я бы мог перейти в успешную контратаку и заставить Мифрила с Эфрилом пожалеть о попытках прожевать слишком большой и жёсткий кусок.
Но что толку завидовать чужому? Я находился на своём собственном месте и на этом самом месте продержался двадцать семь секунд. Смело добавлю: целых двадцать семь. Слабый новичок, способный возмещать недостаток практики единственно гибкостью мышления да