Пора домой (сборник) стр. 178
где? В Москве. В Кремле! Что такое говорят эти дети? Это не просто неправда, это, это… И вдруг его поразила внезапная догадка: а что если существует несколько Иосифов Виссарионовичей? И одного из них сегодня убили. Ну, того, который направлялся по Волге в город своего имени?..
– Давай-ка обсохни для начала, – директор помог Леньке стянуть изгвазданную снегом тужурку и тут же по-домашнему уютно пристроил ее на стуле возле «буржуйки». – Садись, погрейся.
Придвинувшись вплотную к горячей печкиной пасти, Ленька уселся, поджав ноги под табурет и втянув голову в плечи.
Офицер НКВД тем временем устроился за директорским столом, распластал перед собой чистый лист бумаги… И тут Ленька наконец заметил портрет товарища Сталина, который давеча висел в зале на фоне красного задника. Теперь этот портрет, полунебрежно оставленный в уголке, был крест-накрест порезан острым ножом или даже бритвой! Так вон оно что! Ленька почти слышно облегченно вздохнул.
– Не детская это шалость – вождя кромсать, – уловив его взгляд, произнес Вениамин Андреевич. – Можешь даже не оправдываться. Я знаю, что мои пионеры тут ни при чем!
Последняя фраза явно предназначалась офицеру НКВД. Вениамин Андреевич даже рубанул воздух ладонью.
– А как насчет наступления немцев? Тоже не пионерское дело?
– Ну, по глупости ляпнул кто-то. Каждого опрашивать не станешь, да ведь еще и не каждый скажет…
Следователь, прикрыв глаза, неторопливо кивнул, то ли соглашаясь с директором, то ли обдумывая что-то свое, потом неожиданно обратился к Леньке:
– Вот ты, например, мальчик, что имеешь сказать по поводу?.. Тебя как зовут?
– Л-ле… Леонард… – выдавил Ленька.
– Откуда такой? Из ссыльных? – оживился следователь.
– Нет, я тут родился.
– Ладно, – следователь вернулся к интересовавшему ему эпизоду. – Итак, что тебе известно… об испорченном портрете вождя?
– Ничего. Я только сейчас понял, в чем дело. Шел в школу, а мне говорят: Сталина порезали… – на последних словах Ленька проглотил комок страха, застрявший в горле еще при встрече с Марьей Петровной.
– Сталина порезали, – недовольно подхватил следователь. – Чтобы я этого больше не слышал. Враги нанесли ущерб школьному имуществу. И этих врагов нужно вывести на чистую воду! Ясно?
– Ясно, – сказали одновременно Ленька и Вениамин Андреевич.
– Кстати, зачем ты под вечер отправился в школу? Уроки ведь уже кончились.
– Краску попросить.
– Краску? – в голосе следователя сквозанул искренний интерес. – Зачем тебе краска? Плакат хотел нарисовать?
– Н-ну, да… То есть надпись на ленте: «Все для фронта». Маскарадный костюм…
– Маскировочный костюм? – на ходу переиначил следователь.
– Маскарадный! – вмешался Вениамин Андреевич. – Мы конкурс объявили на лучший маскарадный костюм. Должна же радость хоть какая-то у детей быть, господи!
– Еще кого помянете? – строго перебил следователь.
– Да это
так, всуе… Новый год отпраздновать вместе со всей страной, чтобы, значится, не падать духом…
Вениамин Андреевич стал путаться в словах.
– Не падать духом – это хорошо. А что за драка случилась на улице? Неприязнь на национальной почве?
– Нет, – Ленька замотал головой. – Это мы… из-за Гульджан подрались.
На лице следователя наконец промелькнуло подобие улыбки:
– Охотно верю, – произнес он. – Татарки красивые бывают, особенно в юном возрасте. Так все же что там сегодня случилось в актовом зале? Кто устроил провокацию?
– Не знаю, честно, – Ленька пожал плечами. – Я возле дверей стоял, а голос от окна раздался.
– А у окна кто стоял? – наседал следователь.
– Ученики и