Порванная струна стр. 122
телефон зазвонил.
Я схватил трубку и опять закричал:
– Соня, это ты?
– Нет, это не Соня. – В трубке снова был женский голос, но на этот раз я узнал Надежду Николаевну. – А что с Соней?
– Она пропала. Вчера не пришла на концерт и не появилась дома. И у родителей ее тоже нет.
В трубке на некоторое время воцарилось молчание. Так что я подумал, что связь прервалась, но наконец Надежда Николаевна заговорила, причем голос у нее здорово изменился – такое в нем звучало беспокойство.
– Кажется, я знаю, в чем дело. Давай встретимся и поговорим.
– Где? – спросил я упавшим голосом.
– Быстрее всего получится в метро. Знаешь, на станции «Маяковская» есть такие длинные скамейки?
Я бросил трубку и побежал к метро.
Надежда Николаевна сидела на скамейке и вид имела несколько растерянный и огорошенный, что для нее вообще-то нехарактерно. Я с ходу повторил, что Соня пропала, со вчерашнего дня ее никто не видел.
– Я только что была в одном доме, – задумчиво проговорила Надежда.
– В каком доме! – Я не на шутку рассердился. – Вы не поняли? Соня пропала!
– Не кипятись. Сядь и послушай.
Я сел рядом, но от волнения не сразу понял, о чем она говорит. Надежда рассказывала, что была в какой-то нежилой квартире – как она туда попала, я не понял, видимо, отключился на какое-то время, думая о Соне, – но когда она стала говорить о том, что в этой квартире прямо-таки музей – сотни Сониных фотографий, и все такое, – я стал слушать внимательно. По всему выходило, что живет там маньяк, и маньяк этот зациклен на ней, на Соне!
Я вспомнил вдруг про странные Сонины отношения с телефоном, про то, как напряженно в первую нашу встречу она говорила с кем-то, а во второй раз вообще отключила телефон. И вообще какая она была нервная и запуганная. А я, идиот, вместо того чтобы поговорить с ней, настоять на том, чтобы она поделилась со мной своими неприятностями, болтал о всякой ерунде! Кретин!
– Так он ее и похитил! – Я так это выкрикнул, что проходившая мимо рыжая тетка шарахнулась в сторону и наступила на чужого пекинеса.
– Очень может быть, – кивнула Надежда. – Но вот куда он мог ее увезти? В квартире у него я была, там никого нет, да и не стал бы он держать похищенную девушку в городском доме – маньяк-то он маньяк, но не дурак же! Нужно какое-то уединенное и безлюдное место…
Я в тоске уставился на проходящую мимо нас толпу.
Найти в огромном, многомиллионном городе двух человек – задача неразрешимая, похлеще, чем найти иголку на автомобильной свалке…
– Ну-ка, – довольно невежливо говорю я Надежде Николаевне, – повторите еще раз все про эту психованную комнату, а то я первый раз невнимательно слушал.
Надежда нисколько не обиделась – неплохая она все-таки тетка – и начала сначала:
– Вошла я в эту комнату, дверью задела колокол, небольшой такой, медный…
– Рынду, – механически уточнил я.
– Что? – переспросила Надежда. – Какая еще рында?
– Ну, рында, корабельный колокол так называется.
– Корабельный?! – Надежда прямо подскочила. – А я-то думала, что это за сундучок! Это же морской сундук,