Посадка в лужу стр. 143
окончательно утратил веру во всё святое, скорее слишком привык к личному бессмертию. Себя начинаешь ценить в разы и разы больше, даже помня, что раньше ты был обычным существом, свет для которого мог навсегда потухнуть даже от обычного кровотечения.
Бог нужных слов говорил четко, ясно, серьезно. Он завис в воздухе, держа в руках переданные мной пирамиды, а стоящие по бокам от него на поверхности Гурри и Дерцунда кивали, «работая» свидетелями клятвы. Смотрелось это эффектно, божества призвали свою силу и, судя по тому, как себя начали вести Митсуруги, Гиндос и Акахиро, ощутимо давили своей мощью на окружающее пространство. Я этого, к своему сожалению, а может быть и счастью, не ощущал. Лишь немного радовался подросшей до 98-ми очков «Отрешенности», всё-таки расставаться с тремя артефактами такой силы было чрезвычайно обидно.
От досады я взял и вышел из отряда с волшебницей. Все равно мы в нем оставались вдвоем, а эликсир, позволяющий нам перемещаться Зовом в одно и то же место, еще работал. Удалившись, я прервал его действие.
С другой стороны… надо было смотреть правде в глаза. Извернись я и утащи себе хотя бы одну пирамидку и через сутки весь Срединный Мир бы знал, что по нему гуляет оружие массового поражения с очень быстрой перезарядкой. Наивно было бы думать, что я совершенно неуязвим к любому воздействию — это не так. Пан богат на кристаллы Дикой Магии, а те очень богаты на странные и опасные особенности. Для мирового врага быстро бы отыскали целый отряд бессмертных, способных своими умениями превратить его жизнь в перманентный ад. Без пирамиды, разумеется, тоже будут искать, но куда слабее и спустя рукава. Какой смысл охотиться за опасным преступником с черным Статусом, когда он его получил в другом мире?
— Какая странная кожа, — Кладий провел рукой по серому полотну свитков, устилающих внутреннюю часть наколдованной Митсуруги сферы. Мы снова бултыхались в оранжевом компоте из слизей, но я, несмотря на уход в сонный транс, еще продолжал улавливать слова и разбирать речь. Все остальные, кому нужен был кислород, уже находились в вызванной Ежом коме.
— Орочья, — хмуро отрекомендовала материал свитков Митсуруги, сосредоточенная на явно сложном волшебстве.
Бог ошарашенно на нее взглянул и выдал фразу, что больше предлагать перепихнуться не будет. Видел он садисток в гробу. Японка обиженно на него посмотрела, надув губы, и запустила заклинание.
Сквозь транс я ощущал, как сферу трясёт — сначала на неровностях чёрного «таграй хокку», по которым энергетический мяч с начинкой из оранжевого бульона и живых тел скачет, как заведенный, затем мелкой, но судорожной вибрацией
в энергетическом потоке. Сферу трясло и дергало так, как будто она старый советский автобус, идущий в гору на последнем издыхании. Сочно и смачно матерился Кладий, активно работала ногами продолжающая колдовать Митсуруги — ей постоянно приходилось пинать нас ногами, чтобы выплыть наверх, к очередному глотку воздуха.
В один прекрасный момент сфера зависла внутри потока на долгий десяток секунд. Сквозь полуприкрытые веки я внезапно увидел прямо возле своего лица японку — глаза девушки были широко распахнуты, в них плескался ужас и изумление. Даже находясь в измененном состоянии сознания, я почувствовал, что идеально здоровое сердце моего бессмертного тела пропустило удар. Ай отчаянно била