Послание к коринфянам стр. 1
Пролог: Флоренция, XIV век
- Вы поедете тайно. Вы поедете инкогнито, с охраной. Вас встретят. Уже под стенами Равенны вы соединитесь с остальным посольством и въедете в город, как подобает. - Кажется, все. Учтено все, что необходимо. От Флоренции до Равенны не так уж и далеко, а у посла более чем достаточно опыта и разума, чтобы добраться действительно тайно и скрытно.
- Передать ли мне что-либо на словах, мой герцог? - человек в темной мантии чуть наискосок наклоняет голову.
- Да, конечно. Передайте моему родичу и другу, - родство не самое дальнее, через женщин неаполитанской династии, а дружба - такое переменчивое понятие, лучший друг - тот, кто принес меньше вреда... - Мои наиискреннейшие пожелания процветания, здравствования, благополучия и побед.
То есть, ничего, кроме красивых слов - и плана договора.
План договора существует в голове герцога - и в голове посла. Еще, скорее всего, он - полностью или частично - гнездится под шляпами и беретами нескольких членов Синьории. Медичи, Пацци, Содерини... На бумагу договор выльется только в Равенне. Потому что для всего мира инициатива должна исходить оттуда. От престарелого короля Галлии Тидрека, а вернее, от его нового полководца и будущего регента при малолетнем наследнике. От Равенны. Не от Флоренции.
Джан Галеаццо прихлебывает разбавленное вино из тяжелого золотого кубка. Старинная вещь, чеканка изображает Фридриха Барбароссу, дарующего Флоренции хартию о самостоятельности и привилегиях. Вино разбавлено не вдвое, как обычно - вчетверо. Герцог знает за собой слабость пить больше, чем можно и нужно. Когда-то он мог тянуть вино с утра до ночи - сначала от скуки и безнадежности в дядюшкином полуплену, потом по привычке. Когда плен в одночасье кончился - и не ядом в очередной бутылке, а свободой, к несказанному удивлению герцога, - привычка еще долго бежала следом, тявкала, как вздорная собачонка...
Из окна не виден еще не до конца достроенный собор с куполом, которому нет равных во всей Тоскане, а, может быть, и на всем полуострове. Собор обязательно должен быть закончен, а для этого город должен жить и процветать.
Равенна должна сделать нам предложение, от которого смог бы отказаться только человек очень смелый - а весь юг знает, что Джан Галеаццо Сфорца никогда не был смельчаком, - и очень неблагодарный, и вот этого за не слишком смелым герцогом флорентийским тоже не водилось. Выбирая между войной и миром, между противостоянием и союзом, между дружбой и сражением со спасителем и благодетелем - как же тут не выбрать верное? Члены Синьории, духовные лица и благочестивые монахини будут денно и нощно молиться за то, чтобы Господь не позволил герцогу ошибиться. Но это все потом, потом. Когда мы будем протягивать руку дружбы Равенне.
Протягивать в ответ. Потому что сделать предложение первым может только отчаянный храбрец, вдобавок уверенный, что ему не ударят в спину. Джан Галеаццо Сфорца обязан Чезаре Корво жизнью и титулом - но так далеко его благодарность не простирается. Да и не только благодарность, а простой расчет. Герцог не так хорошо умеет просчитывать и строить планы, как Корво, как отдельные члены Синьории, как посол, стоящий перед ним, но правила игры знает даже он. Нужно охранять свое положение,