После развода. Один год спустя стр. 38
мораль и портить твою печень!
За ней — Лида, аккуратная, с пледом под мышкой и пакетом фруктов. У Марины — вино, у Лиды — клубника, сыр и какой-то хрустящий багет, который потом окажется героем вечера.
— Я на ночь, — сообщила Лида. — У меня пижама с уточками. Не смей смеяться.
— Я тоже на ночь, — Марина показала пакет с надписью «beauty» и подмигнула. — Будем красивыми и беспощадными.
Они разулись, заняли кухню. Поставили вино, порезали фрукты, сыр, хлеб. Лида наливала «совсем по чуть-чуть», Марина доливала «чуть побольше». Окно приоткрыто, на подоконнике базилик дышит, в колонке тихо хрипит старый Джо Кокер.
— Итак, — Марина щёлкнула пробкой в мусор, — повестка дня: Никольский. За — против — воздержалась. Вик, слово тебе.
— Серьёзно? — фыркнула я. — Может, сразу протокол и подписи?
— Да, — кивнула Лида. — Мы тут люди ответственные.
Я вздохнула, обхватила ладонями бокал.
— Я боюсь. Подпустить — боюсь. Оттолкнуть — тоже боюсь. Внутри всё ещё что-то к нему осталось, как осколок. И времени прошло мало, чтобы забыть. И, наверное, чтобы простить — тоже. Я… тупо не знаю.
Марина закинула ногу на ногу, чиркнула зажигалкой, передумала и убрала.
— Мой вердикт: играть с ним. Медленно разогревать, показывать, что ты почти-почти готова — и в последний момент послать к чёрту. Растоптать сердце. Пусть поймёт, каково это.
— Марин, — Лида поморщилась, — ты сейчас как злодейка из мыльной оперы.
— Я реалистка, — отрезала Марина. — Он сделал больно? Сделал. Значит, пусть тоже поболит. Баланс во Вселенной — моё любимое шоу.
— Это не мой жанр, — сказала я. — Я не умею мстить красиво. Я как подумаю про «с имитировать измену», меня тошнит. Не хочу становиться человеком, которым не хочу быть.
— Но и стелиться не надо, — вставила Лида мягко. — Мой вариант: дать шанс. Осторожный. На длинной дистанции. Без обещаний. Без «мы». Посмотреть, как он справится не с букетами, а с буднями. Заболела — привёз суп и массаж. Попросила — сделал. Не просила — не лез. Три месяца режима «проверка на вшивость».
— Три? — Марина фыркнула. — Дай шесть. Пусть как курс антибиотиков пройдёт.
Мы смеялись, но потом всё стихло. Я честно сказала:
— Я дура. В смысле, я его любила всю жизнь. Кажется, до сих пор где-то люблю. И от этого стыдно и больно. Потому что я же «сильная», «выросла», «живу дальше». А как зажмёт грудь — всё, меня нет. Улавливаете?
— Улавливаем, — Лида придвинула мне тарелку с клубникой. — Нормально это. Сильные тоже люди.
— Сильные — это мы с пиццей ночью, — поправила Марина. — А ты — живая. Это лучше, чем «сильная».
Мы пошли в зал с подносами, устроились на ковре. Пледы, подушки, бокалы на журнальном столике. Марина включила «для фона» какой-то сериал, мы его сразу замьютили.
— Скажи честно, — Лида подтянула колени, — чего ты боишься больше всего?
— Что подпущу — и он снова сбежит. И я опять буду собирать себя по частям. Я не выдержу второго сезона.
— Понимаю, — кивнула она. —