После развода. Один год спустя стр. 48
красивое бельё. Для себя, для уверенности. Не для оценки.
— А если он не готов? Передумал? — спрашиваю и сразу понимаю, что это больше страх, чем вопрос.
— Тогда я сама его убью, — Лера вздыхает и улыбается. — Но не думаю, что папа такой дурак, чтобы снова всё потерять. Он уже от многого отказался. Посмотри, как он изменился.
Я киваю. Смахиваю слезу, чтобы не смазать тушь.
— Хорошо. Я поеду.
— Напишешь, как доберёшься, — кивает Лера. — И да, ты сегодня красивая до неприличия. Сексуальная, ужасно просто.
— Я теперь всегда такая, — отвечаю и беру ключи.
Его дом — теперь другая квартира, в которой я бал всего несколько раз за эти месяцы. Лифт гудит. Дверь открыл на первый же звонок.
Он не ждал — босые ноги, тёмные брюки, голый торс, мокрые волосы. На секунду — чистое удивление, потом взгляд, в котором и радость, и страх ошибиться.
— Вика?..
Я не говорю ни слова. Захожу. Закрываю за собой дверь. Становлюсь близко. Убираю с его щёк влажные капли. И целую.
Он замирает — как будто не верит, потом дышит, берёт мои ладони в свои, осторожно, будто они из стекла. Отступает на шаг, смотрит в глаза, ищет подтверждение. Я киваю. Он снова тянется — ближе, теплее, увереннее. Во рту вкус воды и чего-то знакомого, как наш дом когда-то: чисто и просто.
— Подожди, — шепчет, касаясь лбом моего лба. — Скажи хоть слово, чтобы я… чтобы я не придумал это.
— Я здесь, Тим, — отвечаю. — По-настоящему. Но шаг за шагом.
Он выдыхает, почти смеётся от облегчения, обнимает — жадно, крепко. Держит, как держат то, что долго боялись уронить.
— Чай? — спрашивает через секунду, будто просыпается. — Или вода… я только из душа…
— Сначала — обними, — говорю. — Потом все остальное.
Мы стоим у двери, как на маленьком острове, и мир не падает. Наконец он отступает, проводит меня на кухню. Там всё по-простому: две кружки, нож, лимоны на блюдце.
— Я… у меня нет слов, — он ставит чайник, не отводя взгляда. — Никаких мыслей. Только одно: спасибо, что ты пришла.
— Спасибо, что не торопишь, — отвечаю.
Мы пьем чай стоя, прислонясь спинами к столешнице, как когда-то после поздних смен и длинных отчётов. Вопросы пока не лезут, претензии — тоже. Всё скажется потом, когда нужно. Сейчас — тишина и рядом тёплый человек.
— Лера тебе сказала? — наконец он решается. — Про отставку.
— Сказала, — киваю. — Я удивилась.
— Хотел сам. Потом понял, что лучше — потом. Понес документы в понедельник. Останусь советником на пару месяцев, чтобы всё передать, и уйду. Хочу жить. Агентство открою. И времени больше. Для вас.
Я смотрю на него. Лицо уставшее, но спокойнее. На руке — тонкий след от часов, которые когда-то были «для особых встреч». Сейчас их нет.
— Я пришла не за обещаниями, — говорю. — И не за «навеки». Я пришла… проверить, как нам вместе дышится.
— Дышится, — он улыбается глазами. — Мне — жадно.
— Мне — тоже, — отвечаю, и это правда.