Библиотека

После зимы (СИ) стр. 74

Размер шрифта
-
+
Тема
деревушке в компании младшего из пяти своих внуков, недоверчивого юноши лет 16, вел краеведческий сайт (не без помощи того же внука) и наслаждался жизнью, насколько это доступно человеку, разменявшему девятый десяток. После освобождения из лагеря, как и было сказано, господин Маэда вернулся в родовой дом и стал учить грамоте взрослых — в основном крестьянских женщин, которые в массе своей оставались неграмотными, ну и еще подростков, по глупости бросивших школу. Но это вечерами и зимой, а так вел учет в местной артели. В качестве хобби господин Маэда переводил с ситторийского. А вот к научной работе его так и не допустили. «Внутридворцовую литературу» доверили изучать совсем другим людям, им же досталась вся слава.

«И, если уж говорить откровенно, то просто взяли и сломали человеку жизнь» — всё время думала Жи ё ль, и не удивилась бы резкому и гневному отказу от встречи. Но упираться или как-то иначе качать права «убийца государыни» не стал, согласился на интервью быстро и был предельно откровенен.

И слушая его историю, Жи ё ль как-то по-детски расстроилась и обиделась. Оказывается, врали не только художественные фильмы (с творцов какой спрос?), но и учебники истории, где черным по-ситторийски было написано «Приказ о ликвидации последней императрицы исполнил капитан Маэда Кай, офицер Штаба, подосланный с этой целью лично генералом Найто».

В обувной коробке нашелся оригинал их совместной с императрицей фотографии возле посольства Кинерима, вставленный в посеребренную рамочку.

— Жена моя, хорошая женщина, но слишком уж эмоциональная, ревновала помаленьку, не хотела это фото видеть, пришлось спрятать, — чуть смущенно пояснил господин Маэда. — Думаю, теперь можно уже и достать.

Он пережил супругу на десяток лет, но до сих пор носил обручальное кольцо. Это было трогательно.

Под фотографией лежала вырезка из какого-то журнала. Памятник, поставленный Последней Императрице в парке возле её бывшего дворца. Бронзовая женщина вся в облаке из летящих лент и волос опиралась на обнаженный меч. На постаменте были выбиты имена всех дворцовых ситтори, кого убили вместе с ней: слуг, поваров, придворных дам и милициантов. Всех до единого. И имя Хагуты Миёй там тоже было.

Жи ё ль этот монумент казался слишком романтичным для увековечивания памяти такой жесткой личности, какой была государыня Химара. В смысле, прежде, до этого интервью.

— А это, милая барышня, то самое письмо со стихом, — объявил господин Маэда и показал потрясенным ситтори знаменитый листочек бумаги.

— Найтль, снимай, снимай крупным планом, — взвизгнула репортерша. — Это же её почерк! Чудо какое. Как у вас получилось его сохранить?

— Я очень постарался, — широко усмехнулся бывший капитан ровными, слишком ровными и белыми для родной челюсти зубами. — Помру, мелкий отправит стишок в её музей, как договорено, а пока пусть тут полежит.

— Столько снято фильмов, столько пьес поставлено, и всё это неправда, — сокрушалась Жиёль. — Вам не обидно?

Старик задумчиво почесал белый кустик брови, снова пригладил бороду. «Какой он все-таки типичный арайни, — невольно подумала юная репортерша. — Как будто со старинной гравюры сошел».

— А чего обижаться? На что? На простое человеческое желание иметь не только великого героя, но и законченного злодея? Да, мне было очень больно от предательства генерала Найто, это верно. Но он своё уже получил.

Пленному генералу не позволили совершить самоубийство,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.