Последнее предупреждение стр. 159
нацеленный на него лазерный луч прожигает дыру в его ботинках.
— Ничего себе!
— Тебя задело? — я не спускаю с солдат глаз.
— Не, только дыру прожгло. Даже пальцы не задело. Хорошо, что мне ботинки великоваты.
— Все, братва. Сидим смирно, — приказываю я. — Никаких резких движений. А то эти обломы не только ботинки продырявят, но и кое-что поважнее. Например, головы.
Через пятнадцать минут становится ясно, что сидеть без движения никто из нас не в состоянии. Но, с другой стороны, если двигаться плавно и не приближаться к солдатам, шевелиться все-таки можно.
— Ладно, я понимаю, что я с вами заодно. Но за что они Акелу-то
изловили? — в сотый раз повторяет Тотал. — Она-то им что плохого сделала?
— Послушай, — я в сотый раз готова его задушить, — если бы они ее вместе с нами не поймали, она бы уже давно околела от холода.
— Хммм, — по всему видно, что я не слишком убедила Тотала в благополучном исходе дела для Акелы. Я, конечно, рада видеть, что его возлюбленная цела и невредима, но меня страшно раздражает его подход к делу. Почему это он считает, что для нас плен, побои и вся эта канитель — нормальное явление, а для маламутки в плену наступит конец света.
Ладно, Бог с ним. Я и сама не живодерка. И собак люблю, особенно тех, которых генетики модифицировать не успели.
Пододвигаюсь пересесть поближе к Клыку. Где он? С минуту растерянно его ищу — он опять слился со стеной и, кажется, совершенно исчез. По своей ученой красавице, что ли, тоскует? Мне тут же становится стыдно, что я и здесь не могу избавиться от ревности. К тому же Надж рассказала мне, как храбро Бриджит сражалась на станции с этими Гоботами.
Ангел, наконец, заснула, положив голову Клыку на колени. Мы привязали ей сломанную руку шарфом, чтобы не шевелила. Но все-таки неплохо будет, если кто-нибудь как следует наложит ей гипс. И хорошо бы, этот «кто-нибудь» была бы моя мама.
Железная дверь грузового отсека открывается, и к нам вваливается тот здоровый амбал. По его тяжелым шагам я определяю, что весит он примерно триста пудов, а ростом будет все семь футов.
На секунду отвлекаюсь, представив себе, как он проглатывает одну из Газмановых бомб, но быстро собираюсь, готовая воспользоваться первым же удобным случаем выбраться из этой западни.
Как только нас заперли, мы первым делом пробовали открыть люк самолета — всех бы тогда вместе с нами выбросило наружу. Нас бы это вполне устроило. Увы, мы потерпели неудачу. Люк был плотно задраен и нам не поддался. Так что надо дожидаться следующей подходящей возможности.
— Ты кто? — храбро спрашивает Надж.
— Я Гозен.
Нос у Надж смешливо сморщился:
— Как японские пельмени, что ли?
62— Японские пельмени называются гедза, — шипит Клык.
— Откуда ты такой взялся, Гозен? — во мне поднимается новый приступ ярости за то, что он сделал с Ангелом. — На кого ты работаешь? Кто тебя в наемные убийцы нанял?
Гозен повернул в мою сторону свою огромную голову и посмотрел на меня своими нечеловеческими, сияющими голубым светом глазами:
— Я Гозен. Я командир. Ты сиди тихо. Ты молчи.
— Давай, давай приказывай ей, — бурчит себе под нос Игги.
— Мы приземлимся через четырнадцать часов тридцать девять