Библиотека

Последнее предупреждение стр. 169

Размер шрифта
-
+
Тема

Внезапно все стихло, ветер больше никуда не волочит, и я резко ухожу вниз. Челюсть отвисает от удивления — вверху голубое небо и легкие белые облачка, никакого тебе дождя или града. Меня все еще несет по громадному кругу. Но это даже приятно — все равно что на аттракционах.

— Мы падаем, — между делом замечает Тотал.

И правда, падаем. Осторожно расправляю крылья, постепенно подставляя их ветру. Поймав поток, поднимаюсь в высоту и вижу, как один за другим вся моя стая выныривает из стены черного облака.

— Мы попали в глаз урагана, — кричу я и показываю ребятам вниз.

Не знаю, велик ли он, может, пару десятков миль. Но случаем нельзя не воспользоваться. Внимательно слежу за небом, за ветром, звуком, светом — за всем, за чем только можно следить, стараясь не попасть в очередную передрягу. Иду на снижение и приземляюсь на разрушенный мост над хайвеем. Оба конца моста затоплены. Как глубоко — одному Богу известно.

Прикрывая глаза от солнца, смотрю, как, потрепанные и измученные, снижаются Ангел, Надж и Газзи. Наконец, они нескладно плюхаются рядом, и Ангел, защищая сломанную руку, падает на колени.

Бросаюсь к ним, распутываю на них веревку, ощупываю, целы ли, и крепко-крепко обнимаю.

Вскоре приземляются Клык и Игги.

— Где? — я открываю было рот, но тут вижу лицо Клыка. Поворачиваюсь к Игги — он стоит с тем же потерянным и безнадежным видом. Акела оказалась слишком тяжелой, и удержать ее у них не хватило сил.

Сердце у меня горько сжалось. Что же мы скажем Тоталу? Он в обмороке лежит на траве и тяжело дышит. Но, более или менее, с ним все в порядке, он сейчас очухается и тут же поймет, что любовь всей его жизни безвозвратно пропала. Боже… он этого не переживет.

— Гозен! — Клык выбросил руку вверх, и я автоматически задираю голову. Высоко-высоко над нами Гозен и Обер-директор крутятся в безумном вихре прямо на самой кромке глаза. Внезапно меня захлестывает ярость — за смерть Акелы, за сломанную руку Ангела, за аукционные торги и за все те мерзости, которые они и им подобные когда-либо учинили над нами. Не буду приводить тебе, дорогой читатель, этого длинного списка. Скажу только, что в ту же секунду я уже была в воздухе.

70

Гозен обеими руками обхватил Обер-директора, прижал его к себе как родного, и всем телом поддерживал его и сверху, и снизу, и сбоку, и где только мог. Иначе плексигласовый бы точно рассыпался на части. Но даже издали нетрудно заметить, что Гозену и самому скоро придется хреново. Их кружит по самой бровке стены урагана. За свистом ветра голосов не разобрать, но вижу, как ОД кричит:

— Не отпускай!

Но ничего изменить он уже не в силах. Гозен здорово изувечен. Видно, его изрядно поколотило о стены на вылете и побило летающим в воздухе хламом. Пальцы его то и дело соскальзывают и разжимаются, и, по всему видать, долго он не продержится.

Подлетаю поближе, и глаза наши встречаются:

— Помоги мне.

— С какой стати!

И я пинаю его ногой в руку. Не сильно, но чтобы помнил сломанное предплечье Ангела. Гозен выпускает плексигласового. На лице его застывает единственно свойственное ему выражение — выражение ужаса, и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.