Последняя битва стр. 290
двускатная, крыта красной черепицей» Шакнар вздрогнул всем телом.
– Кто там живет? – спросил орк, от волнения едва разлепляя губы.
– Мастеровой парень. Орк. Работает на кожевенном производстве. Жена трудится учетчиком там же. Трое ребятишек у них. Пушером в семье никто не увлекается. Сейчас хозяин дома разбирает забор, чтобы начать выкладывать пристрой. Хочет взять пару подсвинков на откорм. Говорит, к осени можно будет выгодно продать сало, а кожи в дело пойдут.
– Шакнар, да что с тобой такое? Вон, посерел весь! А, Шакнар? – Галвин обеспокоенно затормошил друга. – Проклятье! Дернул его нечистый этот пристрой мастерить! Хочешь, я сбегаю, договорюсь, чтобы дом оставили, как есть, если он тебе так дорог? Предложу парню кучу вешек…
– А я уж было поверил, – прошептал орк.
– Кожевенник жалуется, что сад большой, но запущенный, – продолжал свой обстоятельный рассказ сотрудник команды. – Вдова за ним совсем не следила…
– А? Какая вдова?! – вскинулся Шакнар.
– Та, которая недавно парню дом продала. У нее после смерти мужа совсем было руки опустились. Ну, как смерти – тело так и не нашли. У нее муж охотник был, пошел в горы белых кошек-альвисов промышлять, да так и не вернулся. Эти альвисы страсть, какие коварные. Нельзя на них в одиночку ходить, там не пойми, кто еще на кого охотиться начнет.
– Погоди ты про альвисов, ты про вдову расскажи, – потребовал Галвин, видя, что Шакнар стоит и не может вымолвить ни слова.
– Да я и сам толком не знаю про вдову, – развел руками работник. – Обыкновенная вдова. Две дочери. Она переехала в дом по этой же улице. Дом поменьше, за большим следить, наверное, тяжело. А может, воспоминания тягостные, – предположил под конец сотрудник.
Шакнар словно встряхнулся от полуобморочного состояния. Теперь взгляд его был ясен и решителен. Он положил свои сильные, тяжелые руки на плечи Громмарду и твердо сказал:
– Продавай пушку, Галвин, продавай быстрее. Я ухожу из большого спорта.
Поздно ночью в номере гнома все еще горел свет. Громмард переписывал пятую копию одного и того же письма. Механические планеры-почтальоны, что доставляли корреспонденцию через море Петронелл, долетали, в среднем, два из пяти. Поэтому и строчил бывший артиллерист одно послание за другим. Не хотел единократно вручать свою судьбу ненадежным крыльям почтовой службы. Он дописал последний лист, задумчиво подпер кулаком щеку и уставился в точку на противоположной стене.
– Значит, Тирсис оказался бездельником и пьяницей, – сказал он вслух, словно продолжая диалог, который уже некоторое время вел про себя с невидимым собеседником (или собеседницей). – Ну, а что ты хотела от знатного вельможи в отставке? Чем ему заняться, если он никакому ремеслу
не обучен?
Гном медленно покивал головой, будто соглашался с доводами своего мысленного визави.
– Вот то, что ребенка не признал, это, конечно, он – подлец. Да мне этот тип и не нравился никогда. Так я тебе скажу.
Громмард поднялся на ноги, подошел к распахнутому окну и выглянул в прохладную ночь.
– Давит как-то. Может, гроза будет? Пойду, пройдусь перед сном, – решил он.
Гулко хлопнула входная дверь, по коридору простучали удаляющиеся шаги. В Армакод еще не дошли скалленские беспламенные новинки, поэтому номера освещались восковыми свечами. Та, что стояла на оловянном подсвечнике посредине стола мигнула и, прежде чем погаснуть, вновь отогнала тени от листа