Библиотека

Последняя Пасха стр. 169

Размер шрифта
-
+
Тема

любой опытный человек сторонится, потому что они могут быть опаснее иного серьезного бандюгана: ни понятий не знают, щенки, ни в жизни и смерти толком не разбираются, что в своей, что в чужой…

Ага, вот оно где! Как Смолин и прикидывал, вход в подвал оказался под лестницей, в самом дальнем уголке, к которому он днем и не присматривался – а зачем? Низенькая дверца с полукруглым верхом, из толстых досок, схваченных увесистыми полосами темно-бурого от ржавчины железа: ручаться можно, сохранившаяся еще с царских времен. Кто бы ее, такую основательную, менял?

Дверь была распахнута – не приоткрыта, а именно нагло распахнута во всю ширь. Держась так, чтобы его не увидели изнутри, Смолин подкрался к ней (потянуло затхлой сыростью, гнилой картошкой и чем-то не менее скверным), прислушался. Никаких таких особенных шумов, ничего, что свидетельствовало бы о присутствии внутри группы людей, – время от времени раздаются шаги (громкие, не робкие, не сторожкие, тот, кто там шерудится, нисколечко не таится, причем пьяной возни не слышно), время от времени слышится уже знакомое постукивание. Скрежетнуло что-то – будто выворотили неплотно прибитую доску. Рокотнуло что-то – будто отодвинули что-то тяжелое. Недолгая тишина. И снова – глухое постукивание.

Внутри, насколько можно определить, горит лампочка – но такая же тусклая, как и на лестнице. Он там определенно один, ручаться можно… Итак?

Теперь уже было ясно, что опасаться пожара совершенно не следует. Там бродит один-единственный человек, который, судя по звукам, то ли устал, то ли решил передохнуть – стуки все реже и реже…

Однако тут еще присутствовало чисто человеческое любопытство – да вдобавок и некоторые, свойственные исключительно антикварам рефлексы. Подобные старинные дома требуют тщательнейшей проверки, это азбука антикварного дела. Вовсе не факт, что каждый из них таит нечто ценное, однако сплошь и рядом именно так и случается…

И Смолин принялся потихоньку спускаться по широкой крутой лестнице, сложенной из плоских плит строительного камня, какой в Шантарске использовали с давних времен. Фонарик он пока что не включал – внутри обнаружилась не одна лампочка, а целых три, протянувшихся вдоль подвала (впрочем, была еще и четвертая, но она не горела).

Подвал, как и следовало ожидать в таком доме, оказался сооружением внушительным: первоначально трудами строителей он был сделан в виде одного-единственного обширного помещения со сводчатым потолком, во всю длину-ширину дома. Однако потом, естественно, новые жильцы обустроились по-своему: слева остался достаточно широкий проход, а справа тянулась сплошная шеренга клетушек, или, по-сибирски, стаек – все сколочено из потемневших досок, судя по виду, наспех, на дверях выцветшей краской обозначены номера квартир. Все до единой двери распахнуты – ну конечно, уезжая, забрали нужное и оставили ненужное…

У противоположной стены, спиной к Смолину, а лицом, соответственно, к стене, сложенной из того же плоского камня, стоял человек в джинсах и легкой куртке. Наклонив голову к левому плечу, он постукивал по каменным торцам коротким ломиком – то расплющенным острием, то тупым концом.

«Так-так-так, – сказал про себя Смолин. – Все это, судари мои, чрезвычайно напоминает кладоискательские потуги… Ну что ж, логично…»

Подойдя к незнакомцу на расстояние метров десяти, он сказал будничным, спокойным тоном:

– Бог в помощь, дядька…

Как и следовало ожидать, тот аж подпрыгнул, шарахнулся так, словно

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.