Последняя Пасха стр. 199
Татарин собственной персоной, запечатленный практически анфас, судя по смазанному фону, восседающий где-то в летнем кафе. Сигаретка дымится в руке, поза расслабленная, не похоже, чтобы он с кем-то общался, один сидит, точно, но лицо, все равно стянутое вечной маской готовности к чему угодно, глаза фиксируют.
– Ну, так я и думал, – удовлетворенно сказал Кравец. – Евтеев Вячеслав Петрович, он же Татарин, он же Вячик Гюрзатый… И биография убедительная… То-то мне докладывали, что отметили его в Предивинске…
– Ага, – сказал Смолин. – Вы что, и в Предивинске агентурку держите?
– Да много где держим, – без тени замешательства сказал Кравец. – Золотишко, Василий Яковлевич – штука приманчивая и специфическая, сами должны понимать. С самого начала пошло – как только где заведется золотой прииск, тут же обсядут его охотнички, любители халявы… Предивинск, значит… Ну, неудивительно. У него там младший брат, Евтеев Николай Петрович, старший научный сотрудник тамошнего музея… Сам по себе совершенно не интересен – мышонок серый, интеллигент классический. Но братишку родного, конечно, приютит и обогреет…
Смолин промолчал. У него было свое мнение касаемо «мышонка серого», но не стоило особенно уж откровенничать с собеседником: у того свои дела и секреты, у Смолина свои…
– Значит, это он вас пытался избавить от ваших собственных денежек?
– Он самый, – сказал Смолин.
Чуть помолчав, не убирая с монитора Татарина, Кравец произнес без прежней напористости, словно бы размышляя:
– Василий Яковлевич, а вы б заявление написать не могли в соответствующие органы? Попытка вооруженного ограбления и все такое прочее… такой заявой я бы, попадись он на глаза, в два счета закрыл бы у местного «хозяина»…
– Насолил?
– Ну, в общих чертах, думаю, вас посвятить можно… Для нас главная беда, Василий Яковлевич, не какой-то там разбойный налет на перевозимый продукт, – времена не те, организовано и закрыто все так, что любого придурка положат на месте без особых хлопот… Другое опаснее. Говоря казенным языком – создание устойчивой преступной группы для хищения золота в ходе производственного процесса. Вот тут уж не стреляют, ножиками не тычут, дурного детектива не разводят. Все в высшей степени потаенно, выявлять и пресекать приходится чисто агентурными методами. Детали вам должны быть неинтересны, вам это умение не пригодится, как любому законопослушному… Короче, вскрыли мы две недели назад одну такую группочку. Вскрыли, когда они уже успели переправить за ограду килограмма полтора и собирались хапануть еще больший кусок. Я перед ними снимаю шляпу: методика была применена весьма даже оригинальная, изобретательная, никогда прежде на прииске не применявшаяся… Не тупыми мозгами прокрученная. Так вот, Татарин за этими старателями стоял, что я знаю совершенно
точно, но прищучить его законными методами не в состоянии: не дают на него показаний, хоть ты тресни… Трое из четверых – сидельцы старые, с богатым жизненным опытом, кодекс знают почище, чем я устав, от организованной труппы шарахаются, как черт от ладана, Татарина не сдают. Дурачками прикидываются: мол, каждый сам по себе из индивидуальной алчности золотишко тырил… Хотя информация точная – это именно организованная группа с Татарином во главе…
– Плохо их били? – фыркнул Смолин.
– Василий Яковлевич… – поморщился Кравец, – примитивно это… Оно конечно, в ментовке сплошь и рядом колошматят – как в любой полиции, какую ни возьми. Однако… Долго вам объяснять суть, но