Библиотека

Последняя Пасха стр. 211

Размер шрифта
-
+
Тема

гладкого дерева, какого-то, сразу видно, благородного, уж никак не прозаического, во множестве произраставшего в России.

Когда Смолин протягивал руки, ему казалось, что он спит и видит завлекательный сон. Голова кружилась, сознание плыло. Он плохо представлял, сон вокруг или явь, на миг перед глазами все дрогнуло, поплыло…

Стиснул ладонями торцы, потянул ящичек на себя – аккуратный ящичек, не тяжелый и не легкий, соразмерный такой… Тот легко поддался. К тому времени Смолин уже разглядел на обращенной к нему стороне два плоских маленьких крючочка.

Большими пальцами рванул их вверх, порезал подушечку пальца правой, но не почувствовал боли. Внутри была плотная бумага, покрывавшая нечто, вздымавшееся семью выпуклостями. Вот ее Смолин приподнял кончиками пальцев, с величайшей обходительностью, словно был сапером и извлекал взрыватель из сложной мины.

Действительно, ящичек разделен тоненькими перегородками на семь отделений, и в каждом возвышается продолговатый предмет, опять-таки тщательно обернутый бумагой.

Запустив растопыренные пальцы в крайнее правое гнездо, Смолин осторожно потянул. Предмет подался легко. Бумага, под ней тонко выделанная замша, под ней просыпавшаяся на колени мелкая пробковая крошка, еще бумага…

Он стоял на коленях, держа обеими руками яйцо размером в два раза больше обычного куриного, покоившееся на изящнейшей подставке: вычурное кольцо, три фасонных ножки… Яйцо было покрыто причудливым узором, сразу вызывавшем в памяти нечто восточное (как и общий стиль подставки), а в крупные ячеи золотого узора проглядывала чудесная даже в тусклом свете фонаря желто-палевая эмаль, гильотинированная, то есть наложенная поверх чеканного узора по металлу.

Не было ни мыслей, ни чувств – одно восторженное оцепенение. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Смолин, усмотрев миниатюрный золотой крючочек, с превеликой осторожностью поддел его ногтем, и верхняя половинка яйца откинулась на двух изящных золотых петельках.

Внутри помещался золотой одногорбый верблюд с восседавшим на нем всадником. Чалма, белый эмалевый балахон, даже черты лица – все было исполнено с поразительным совершенством, так что не было смысла гадать, кто был автором. Вопрос из кроссворда: знаменитый ювелир царских времен, первая – «эф», последняя – «е». Да, вот именно…

Вот и отыскалась исчезнувшая невесть когда семерка пасхальных яиц Фаберже, которые планировалось поднести императорской фамилии весной семнадцатого года. Нет смысла торопиться разворачивать другие – нечему там оказаться, кроме как шестерке остальных. Это, должно быть, и есть «Бедуин» – а в ящичке, конечно же, «Кедровая шишка», «Розы», «Русалка», «Радуга», «Соловьиный куст» и «Золотой петушок»… Нашел. Никому не повезло, а он нашел…

Когда схлынуло наваждение, оцепенение, блаженная нирвана, оказалось, что Смолин уже не стоит на коленях, а лежит, опираясь на левый локоть, не сводя глаз со стоявшего рядом с ящичком «Бедуина», уже закрытого.

– Прелесть, конечно… – раздался совсем рядом голос, исполненный странной смеси восторга и издевки.

Смолина прямо-таки швырнуло в сторону, словно сильным ударом тока. Он вскочил на ноги, мгновенно покрывшись холодным потом от макушки до пяток. Издал сквозь зубы нечто вроде животного рычания – настолько э т о оказалось неожиданным. В первый момент он ощутил не испуг, не злость – лишь неимоверную досаду оттого, что какая-то сволочь грубо, без позволения вторгалась в зачарованное созерцание.

Сволочь эта, как он моментально определил, в миру звалась Николаем Петровичем Евтеевым, скромным тружеником музейного фронта, предивинским тихим мышонком. Мышонок,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.