Последняя песнь Акелы-3 (СИ) стр. 133
Так что, когда вдруг на горизонте забрезжила жуткая болезнь и камень как избавление от оной, - не найдя ничего подходящего, Полину подняла с земли пелевинскую шляпу и теперь мучилась, пытаясь ухватить раскаленную дужку чайника негнущейся полой, - он решил соединить приятное с полезным. Ну а коли, опасений за его жизнь нет, как-нибудь и без камня перебьется. Так что, - девушка протянула Пелевину переливающийся на солнце камень, - бери и не спорь.
- А мне-то он зачем? - Алексей, аккуратно надавив ладонью на пальцы девушки, заставил ее зажать сокровище в кулаке. - Мне он теперь без надобности...
- Но ведь ты же хотел девушку свою, Вареньку, оживить! - возмущенно вскинулась Полина, поедая Пелевина ненавидяще-непонимающим взглядом. - Когда в Преторию меня вел, так чуть не каждую пьянку по свою идею фикс талдычил! А теперь - не надо?!
- Понимаешь, - Алексей поднялся на ноги и, повернувшись к девушке спиной, обессилено оперся плечом на акацию. - Раньше я хотел не то чтобы Вареньку - любовь свою оживить, а с тобой по земле походил и вижу - прав был Влад... один хороший человек, - нет добра в воскрешении мертвого и в одну реку дважды не входят... Я это к чему веду, - Пелевин резко повернулся и прямо взглянул в глаза замершей в ожидании девушки. - Я к тому, - преодолевая внутреннее сопротивление, траппер немного помялся, нервно дернул щекой и выдохнул:
- Ни к чему мне старая любовь. Я тебя люблю.
- Правда?! - расплываясь в счастливой улыбке, Полина ошалело хлопнула глазами. - Побожись, что не врешь!
Глядя, как Пелевин размашисто осенил себя крестным знамением, девушка шагнула к нему на встречу, но вдруг остановилась и недоуменно насупилась:
- И это всё? - буркнула она с изрядной долей разочарования и выжидательно уставилась на траппера.
- Что всё? - удивленно шевельнул бровью Алексей, искренне не понимая, о чем идет речь.
- Ну сказал: "люблю" и всё? - девушка, состроив патетическо-романтическую рожицу, вдохновлено взмахнула руками. - А как же всё остальное?
- А-а-а! - Алексей понимающе кивнул головой, - баллады-серенады, охапки роз и прочий романтизьм? Щаз все устроим, - траппер отломил от акации ветку с распустившимся бутоном и, встав на одно колено, протянул его ошалевшей девушку. - Душа моя, - запнувшись на полуслове, Пелевин закашлялся, отдышался и продолжил протяжным, в его понимании - донельзя лиричным, тоном, - душа моя, свет очей моих, будь же моей любовью и счастьем всей моей жизни...
- Дур-ра-а-ак, - счастливо засмеялась Полина, прижимаясь к груди охотника.- Нет, ну какой же ты...
- Милашка?
- Нет, остолоп. Одно хорошо, хоть дурной, но мой...
Алексей, прижал Полину к себе и вдруг вздрогнул: он вновь ощутил на спине чей-то леденяще-ненавидящий взгляд, точь-в-точь такой, как день назад у выхода из склепа. Осторожно, чтобы не потревожить Полину, траппер осмотрелся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил, облегченно перевел дух и вновь улыбнулся любимой.
Дон Педро, заметив, что безмятежный еще минуту назад охотник вдруг начал шарить взглядом по сторонам, отпрянул от ветвей скрывавших его зарослей, осторожно погладил отбитый падением бок и, отпив из фляги глоток бренди, вновь осторожно выставил