Библиотека

Последняя тень (СИ) стр. 122

Размер шрифта
-
+
Тема

никто эту самую душу не видел, как и рай этот ваш. Представь, нет этого ничего, а?

— Когда Отдавший говорил Проводникам, Вопрошающий, скрывшись среди них, стал задавать подобные вопросы, — с некоторой грустью сказал монах, но Отдавший выделил его и назвал. А после — объяснил, что главное — вера. И тот, кто не верит, а задаёт вопросы — льёт воду на мельницу преисподней, — Найд помолчал, покачивая головой, а после добавил, на полтона ниже. — А мы, будучи Воинами Долга, так и вовсе не церемонились с любопытными.

Я ухмыльнулась. Кажется, нашим слушателям не очень нравилось, куда пришла беседа.

— А сам-то что думаешь? — спросила я, подбрасывая яблоко на ладони. Почему-то казалось, будто плод превращается в зеркала разной формы. Зеркала отражали то далёкий берег, то багровые тучи над морем, а то — надвигающийся ураган. В ушах гремел невидимый прибой.

— Думаю, что если человек ни во что не верит, то и смысла жить дальше у него нет, — тихо ответил Найд. — Если бы Отдавшего долги не существовало, то его следовало бы придумать.

И святоша погрузился в глубокую задумчивость. Слушатели принялись медленно разъезжаться, пока я не оказалась в абсолютном одиночестве.

До самого вечера меня никто не беспокоил, если не считать осторожные расспросы Грарда и Кира о моём самочувствии.

Когда солнце приблизилось к горизонту, дорога повернула налево и по обе стороны пути начали тускло блестеть, пока ещё небольшие, лужицы мутной воды. Под копытами коней теперь глухо скрипели гнилые брёвна древнего настила. Видимо, мы подобрались к тем самым топям, что указал на карте Кирион. Чем дальше, тем больше воняло гнилой травой. Начали кричать жабы и периодически сиплым басом вопила какая-то болотная птаха.

До заката оставалось всего ничего, когда по правую руку за невысоким частоколом появились домики. Во всех горели огоньки. Пара светильников освещала ворота в ограде. В тусклом свете можно было различить надпись: «Постоялый двор — Большие жабы».

Глава 27

КАЖЕТСЯ, ЧТО МЕНЯ ВСЕ ЛЮБЯТ ТАК, ЧТО ДАЖЕ ГОТОВЫ ОТКРЫТЬ САМЫЕ СОКРОВЕННЫЕ ТАЙНЫ

Постоялый двор, в сущности, оказался настоящим посёлком из полусотни жилых домов и пары десятков хозяйственных построек. Однако, даже такое количество зданий не могло справиться с нынешним наплывом посетителей. Поэтому большая часть простолюдов расположилась на улице, за оградой. Впрочем, они не претендовали на особые удобства и хлебосолы и больше налегали на своё, заказав, в основном, огромное количество выпивки. Весь вечер шустрые жилистые парни сновали через ворота, то толкая бочки с пивом и вином, то волоча на плечах булькающие баклаги с огненным пойлом местного производства. За частоколом вопили, пели и

плясали вокруг здоровенных костров.

Внутри, естественно, оказалось много тише. Те простолюды, что позажиточнее, набились в огромный сарай, освещённый большими факелами. На полу лежало свежее сено, а вдоль стен тянулись столы с прикреплёнными к ним скамьями. Здесь прислуживали приземистые толстозадые девицы. Все — на одно, не слишком симпатичное, лицо. Как выяснилось чуть позже, обслуга походила на хозяина «Жаб» — Ларуста. Судя по всему, трясущийся от ветхости старикан, в молодости был весьма охоч до женского пола.

Королеве выделили центральное здание постоялого двора — круглую двухэтажную постройку. На первом этаже здания размещался пиршественный зал, а на втором — спальные комнаты. Деревянные полы, устланные

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.