Последняя тень (СИ) стр. 131
из дерева красивые деревянные свистульки? Кир тебе всё рассказал?
— Если бы я могла отдать тебе хотя бы кусочек собственного детства, — Найдмир покачала головой. — Тебе и всем тем несчастным сиротам, что бродят по дорогам, поверь, я бы даже не задумалась. Да, Кир рассказал мне всё, и я не имею права ни в чём тебя обвинять. Ты — такая, потому что другой просто не могла быть.
— Страшная, злая, безжалостная баба-убийца. Ведь так?
— О, нет! — она коснулась моей ладони. — В тебе гораздо больше доброты и света, чем ты сама думаешь. Одно то, что Кир полюбил тебя и любит до сих пор, говорит о
многом.
Свет. Что-то такое… Чтобы понять, почему фраза королевы вызвала внутри живой отклик пришлось напрячься. А потом я вспомнила и поразилась, насколько долго это воспоминание хранилось в замусоренных глубинах памяти.
— Когда-то, очень давно, — тихо сказала я, а королева взяла мои ладони в свои. Она молчала и внимательно слушала, — один зельевар решил испытать на маленьких бродяжках свой отвар. Пытался сделать нового человека: умного, сильного и красивого. В результате получились Тени — лучшие убийцы в мире. Три раза зельевар менял состав своего отвара, пытаясь добиться желаемого, но у него так и не получилось. А на третий раз так и вовсе, передохли почти все мелкие. Выжили лишь четверо, — кажется, по щекам бежали слёзы, потому что я ощущала, как они точат огненные борозды в коже. — И вот, когда одна из выживших очнулась, то увидела, что лежит в чистой белой комнате, на мягкой кровати, а вокруг — такой идеальный порядок, в каком она не жила ни единого дня. А рядом сидит монашка и капюшон её плаща опущен так, что лица не видно. Монашка вроде молилась, но так тихо, что ни слова не разобрать. А когда выжившая пошевелилась, монашка прекратила бубнить и сказала, не поворачивая головы: «Дитя моё. Из мрака ты шагаешь во тьму. Страшен и долог твой путь. Нет на нём развилки. Нет на нём помощи. Одна ты ступаешь во тьму и одна ты пройдёшь до конца» Она склонилась к лежащей, но лица не было видно всё равно. «Но ты понесёшь внутри себя особый свет, неподвластный тьме. И если ты не дашь ему угаснуть, сохранишь хотя бы искру, то за последним шагом тебя ожидает мать всего света и тепла. Помни об этом». Монашка встала и коснулась лба девочки. И та уснула. А когда вновь проснулась, то уже лежала в лечебном бараке зельеваров. И над ней хлопотали самые обычные монашки. Знаешь, что я думаю? Что мне это просто привиделось. Поэтому я никогда не спрашивала Сестёр, видели ли они нечто подобное.
— Думаю, ты ошибаешься, — очень мягко сказала Найдмир. — И этот свет, ты продолжаешь его хранить, хоть тьма и сгущается.
Ну что же, моё мнение о спутнице, как о неисправимой идеалистке осталось прежним, однако же мне это ничем помочь не могло. Чёрная хоть и уменьшила дрожь, но сил придала всего — ничего. Кроме того, зелья оставалось всего треть фляги и думаю, соорудить новое в ближайшее время не получится.
В ближайшее время, ха! Мне оставались сутки, может — пара, если очень сильно повезёт. Но страха я не испытывала. Только