Библиотека

Последняя тень (СИ) стр. 141

Размер шрифта
-
+
Тема

уж сам разберусь со своим телохранителем. Оставь свои советы при себе.

Когда мы уходили, я не удержалась и показала толстяку язык. Секретарь побагровел и начал пыхтеть, подобно моржу перед забоем.

— Пройдёмся на место пр… первой смерти, — рассеянно бросил Кир и поправил воротник.

— Ещё раз? — удивилась я. — Ты же там был уже раз пять. Сказал: «очень интересно» пару раз и один: «вроде проясняется».

— Мне нужен кто-то, кто проследит за моими наблюдениями и выводами.

— Угу, тогда ты взял не того человека, — я рассмеялась. — Как вспомни те твои четыре яблока, до сих пор зло берёт!

Угу. Надрезанное, надгрызенное, сгнившее и грязное. Сколько человек посещало комнату за последнюю пару дней? Когда Кир объясняет — всё понятно, а стоит ему замолчать и на столе опять лежат обычные четыре яблока. Говорю же — зло берёт.

— Что у тебя с секретарём? — спросил Кир, поднимаясь по огромным ступеням, ведущим на второй этаж.

— Пытался подслушивать, — я поёжилась. Относительно тепло было только в комнатах. В коридорах царила лютая стужа. Даже иней выступил на стенах, а на потолке так и вовсе, свисали сосульки. И это в Жимуине — середина осени. Очень хорошо, что мы свалим до начала зимы. — Дала по котелку. Он обиделся. Когда на кухне взяла кусок мяса, устроил скандал, дескать ворую. Дала по котелку ещё раз.

— Прекращай, — мы остановились перед дверями в кабинет герцога Истакона. Из окна этой комнаты он и выпал, расколотив башку о лёд. И здесь же повесилась его помощница Замиала. Кир отковырнул собственную печать, и она тут же рассыпалась в его пальцах. — Вопрошающий побери! Проклятый холод. Входи.

Угу, всё, как полагается: ковры, шкафы, массивный стол и огромная люстра, где ещё сохранился кусок верёвки. Не хватало только пары привидений.

Кир подошёл к окну и сдвинул тяжёлые портьеры. Свист ветра тут же стал много громче, а в стекле начали крутиться белые спирали. Кир поманил меня пальцем и указал тёмную полоску на подоконнике, потом ещё несколько царапин тоньше.

— Тёмная — след от сапога. У Истакона на обуви потёртости, а кончики ногтей на руках обломаны.

— На кой чёрт он вообще в такую погоду открывал окно? — я поёжилась.

— Открывал и высовывался так далеко, что вывалился. Но при этом цеплялся за подоконник руками и ногами, — Кир поднял вверх указательный палец. — На столе, со слов секретаря, сохранялся идеальный порядок, невзирая на то, что герцог работал с самого утра. Чем он, спрашивается, занимается? Смотрел в окно? И ещё, пропал ежедневник. Я знаю привычки покойного, а он записывал всё, что с ним происходит, даже форму и плотность вечернего стула. Дальше. Полезай на стол, — угу, меня дважды просить не нужно. Я запрыгнула на полированную поверхность, как бы невзначай сбросив на пол пару книг. Кир только вздохнул. — Дотянись до привязанной верёвки. Не можешь? А Замиала была ещё ниже тебя. И на подбородке у неё я нашёл синяк, точно кто-то приложил кулаком.

— Намекаешь, что её вздёрнули? — я спрыгнула, сбросив оставшиеся книги. — Ой, прости. А герцога — выбросили?

— Ну вот, а говорила: не соображаешь! А теперь, смотри дальше, — он присел на край стола. — У тонувшего охранника стёрты ладони и царапина на горле, как если бы его окунули в бочку

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.