Библиотека

Последние заморозки стр. 180

Размер шрифта
-
+
Тема

Пойдём, Катя, и внесём ясность для остальных. Они же переживают.

Кате Шишовой нужно было забежать домой, а может быть, она хотела оставить Серёжу и Капу наедине. Вернее всего, что это было именно так.

И когда Капа и Серёжа оказались с глазу на глаз, она взяла его руку и начала так:

— Серёжа, тебе, наверно, уже мала та косоворотка, которую я вышила тебе давным-давно? В восьмом классе…

— Да нет, Капа… Она, оказывается, была сшита с запасом. Я недавно примерял её. И она, понимаешь, ничуть не тесна.

Капа не скрыла счастливой улыбки. Она ничего и никогда не скрывала и не будет скрывать от

Серёжи.

— Я очень рада, Серёжа, что косоворотка мною шилась с запасом и ты не вырос из неё.

Как любила Капа прибегать к иносказаниям и находить слова двойного и даже тройного звучания!

— А почему ты, Капа, заговорила о косоворотке?

И та ответила:

— Кажется, искала зацепку, чтобы поговорить о Руфине. Тебе, наверно, понятно, Серёжа, что ни я, ни Ийя не можем любить Руфину.

— Конечно, понятно.

— Но понятно ли тебе, Серёжа, что не любить ещё не означает ненавидеть, желать зла, неудач… Ведь мы на семнадцатой линии объединились не только для того, чтобы работать по-коммунистически, но и жить… Или хотя бы стремиться жить как можно правильнее.

— Что значит правильнее, Капа? Руфина тоже по-своему правильно живёт.

— Я говорю — правильно по-нашему, а не по-Руфининому. Правильно жить, я понимаю, — быть внимательнее к людям. Ко всем людям. Заботливее. И главное — снисходительнее. А так ли мы отнеслись сегодня к Руфине? По-коммунистически ли поступили мы, ощетинившись и отмолчавшись, когда она пришла в цех? А потом? Каким мы чувствам позволили командовать нами, когда она ушла? Когда мы, нервничая и негодуя, из рук вон плохо работали. Серёжа, не кто-то, а ты должен пойти к Руфине.

— Этого ещё не хватало. Зачем? Ты что? — возмутился Сергей. — И это говоришь ты? Ведь ты понимаешь, Капитолина, — назвал Серёжа Капу впервые этим полным именем. — Для меня же Дулесова не просто соседка.

— Тем более. Тем более ты должен встретиться с нею и поговорить так, как будто она — не она, а твоя родная сестра, а ты её брат. Или «человек человеку друг, товарищ и брат» ты признаешь только напечатанным в газетах и не носишь в своём сердце как первую заповедь нашей жизни?

Тут Серёжа, почувствовав, что власть доводов Капы, сила её убеждений неоспоримы, неуверенно согласился.

— Конечно, я могу… Конечно, я не считаю, что Руфина какая-то закостенелая, и вообще… Но где мне взять слова? Я же знаю, какая в ней сила.

Капа на это сказала:

— Сила, Серёжа, это мы. И только мы. И нет на земле силы сильнее нас.

Серёжа не поверил, что это говорит Капа. Он посмотрел на неё и задумался.

Где та девочка в белом фартучке с букетиком фиалок? Неужели это она? Личико то же. И те же тоненькие пальцы. И тот же тонкий голос. Но перед ним другой человек. Человек, который утверждает себя главной силой на земле. И этому он верит.

— А если у тебя не найдётся или не хватит слов, — вдруг совсем по-девчоночьи наивно защебетала Капа, — то возьми их у меня. Я отдам

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.