Последний бой стр. 16
которые не могут открыто признать ваше могущество».
– Здорово, – сказал Римо. – А что написано про тебя?
– Это написано обо мне, – сказал Чиун и стал читать другой текст: – «Вы склонны потакать своим желаниям и имеете обыкновение совершать первое, что приходит вам в голову. Вы ни над чем не задумываетесь по-настоящему и живете одним днем».
– Это, конечно, про меня?
– Да, – подтвердил Чиун. – О, как он хорошо тебя понял! Это еще не все. «Вы не цените свои таланты и растрачиваете их впустую, словно утиный помет».
– Где это написано? – спросил Римо. – Покажи мне, где сказано про утиный помет.
– Там нет этих слов, но он бы написал именно так, если бы лучше знал тебя.
– Понятно, – сказал Римо и попросил оба листка. Там все так и было написано. Но Римо заметил кое-что. На листке Чиуна было написано: «Достоинства». Там, где их перечисление кончалось, оставшаяся часть листка была оторвана. На листке Римо все было наоборот – сохранен только текст под заголовком «Недостатки».
– Ты оставил только мои недостатки и свои достоинства, – сказал Римо.
– Я оставил то, что соответствует действительности. В мире много лжи. Надо ценить, что в такой стране, как эта, мы смогли получить даже наполовину верные сведения.
– Кто этот тип?
– Ки-Ган, житель гор. В горах всегда живут
настоящие провидцы. Это здесь, в Америке. Вот почему я сначала написал ему, указав, под какими знаками мы родились.
Римо посмотрел на листок Чиуна, где сохранились данные астролога.
– Ки Ган? – спросил он. – Его зовут Киган, Брайан Киган, город Питтсфилд, штат Массачусетс.
– Беркширские горы, – сказал Чиун.
– Питтсфилд. Ты все еще арендуешь там абонентский ящик? Зачем он нужен тебе, Мастер Синанджу?
Но Чиун сложил руки и замолчал. Почтовый ящик был арендован много лет назад, когда Чиун предлагал свои услуги наемного убийцы-ассасина, чтобы таким образом поддержать существование старых, больных и бедных жителей своей маленькой деревни Синанджу в Северной Корее. Но угроза безработицы миновала, и Чиун продолжал работать на Смита, однако абонемент не ликвидировал, хотя и скрывал от Римо, какую он получает почту.
Стюардесса вернулась. Нет, Римо не хочет ни кофе, ни чая, ни спиртного. Не хочет и почитать журнал «Тайм».
– Сэр, – сказала стюардесса, – я никогда ни одному пассажиру не говорила ничего подобного, но вы, видно, считаете себя кем-то особенным. Наверняка вы считаете, что любая женщина готова броситься к вам в постель, не так ли?
Ее бледные щеки зарделись, короткие светлые волосы сердито взъерошились. Римо уловил тонкий аромат ее духов. Он пожал плечами.
– Я бы не легла с тобой даже на спор, приятель. Даже на пари!
– О, – только и сказал Римо.
Она ушла, унося подушку и журналы, но тут же вернулась. Она хотела извиниться. Она никогда так не разговаривала с пассажирами. Она просит прощения. Римо ответил, что все нормально, у него нет претензий.
– Со мной никогда такого не было.
– Забудьте об этом.
– Хотелось бы. Но не получается. Может, подскажете как, я все сделаю.
– Забудьте об этом, – повторил Римо.
– Пошел ты... – сказала она.
И тогда Чиун, видя удивленные взгляды пассажиров, поднял изящную руку с длинными ногтями на точеных пальцах.
– Драгоценный цветок, не мучь свое нежное сердце. Разве могут полевые мыши знать цену изумруда? Не отдавай свое