Библиотека

Последний бой стр. 57

Размер шрифта
-
+
Тема

освещенной солнцем комнате, накрытый тонкой шелковой простыней.

Чиун стоял рядом и, когда Римо открыл глаза, склонился к нему. Осторожно, но энергично он стал снимать бинты.

– Повязки наложил доктор, – сказал Римо.

– Твой доктор – дурак. Мышцам не поможешь стягиванием. Покой – да, но ничего сковывающего движения. Мы поставим тебя на ноги скоро. Мы... – Но голос его прервался, когда он, сняв бинты, увидел правое плечо Римо.

– О, Римо! – только и сказал он с болью в голосе. Молча снял повязку с левого плеча и снова повторил: – О, Римо!

– Удар по ноге еще лучше, – сказал Римо. – Ты сам увидишь.

Он помолчал.

– Чиун, откуда ты знал, что я приеду сюда?

– То есть?

– Когда ты прощался со Смитом, то сказал, что я приеду сюда.

Чиун пожал плечами и стал снимать бинты с правого бедра Римо.

– Об этом написано. Предначертано.

– Где написано? – спросил Римо.

– Где, где... На стене мужского туалета в аэропорту Питтсбурга! – зло сказал Чиун. – В книгах Синанджу, естественно, – добавил он.

– И что же там говорится?

Чиун снял бинты. На этот раз он промолчал.

– Плохо дело?

– Я видел и хуже, – сказал Чиун. – Но не у оставшихся в живых...

Он взял со столика, стоявшего у постели Римо, миску.

– Выпей это.

Приподняв голову, Римо поднес миску к губам. Жидкость была теплой и почти безвкусной, лишь слегка солоноватой.

– Ну и гадость! Что это?

– Отвар водорослей, который тебе поможет.

Чиун помог Римо опустить голову на подушку. Тот чувствовал себя усталым.

– Чиун?

– Да, сын мой.

– Ты знаешь, кто это сделал?

– Да, сын мой сын, знаю.

– Он скоро будет здесь, папочка, – сказал Римо. Веки его отяжелели. Казалось, что говорил не он, а кто-то другой.

– Я знаю, сын мой.

– Он может напасть и на тебя, папочка.

– Спи, Римо. Спи и выздоравливай.

Римо закрыл глаза и стал медленно проваливаться куда-то. До него донесся голос Чиуна:

– Спи и выздоравливай, сын мой...

И последние слова:

– Выздоравливай как можно скорее.

Глава тринадцатая

И вот настал тот день, когда пришлось Мастеру Синанджу идти по деревне, где ему когда-то все оказывали почет и уважение.

Словно гири были ноги его, и тяжело было у него на сердце, потому что знал он, насколько беспомощен и беззащитен его молодой ученик, приехавший из-за океана, и потому что знал он: дьявольская, злая сила, жаждущая погибели его ученика, скоро появится среди скал Синанджу.

И Мастеру Синанджу некогда было беседовать с глупцами. Когда на его пути встречались люди, желавшие поговорить о его молодом ученике, о его ковыляющей походке и немощи, присущей только старикам, Мастер нетерпеливо прогонял их с дороги, словно собака гусей. Однако он не причинил вреда никому из них, ибо издавна, с возникновения письменности было известно, что Мастер не должен и не может поднимать руку на жителя своей деревни.

И именно по этой причине Мастер испытывал столь сильную душевную боль. Ибо тот, кто придет за жизнью его молодого ученика, был из деревни Синанджу и даже из рода Мастера, и Мастер не ведал, как он сможет нарушить старинный обет и убить того, кто заслужил смерть.

И, бредя одиноко по дороге, Мастер думал, что его оскорбленный и беззащитный, словно младенец, ученик будет убит. И Чиун, Мастер

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.