Последний бой стр. 62
титул Мастера, выкупив тем самым жизнь Римо. А когда-нибудь потом, когда Римо поправится, ему представится шанс отобрать титул.
Это не принесет славы Чиуну. К тому времени о нем останется память как об отступнике, первом Мастере, добровольно отдавшем свою корону. Но по крайней мере, сохранится возможность отобрать у Нуича титул. Хоть малое, но все же утешение.
Он протянул руку с длинными ногтями и потушил пламя свечи, сжав фитиль между большим и указательным пальцами. Плавно поднялся, так что его одеяние не колыхнулось.
– Мастер? – сказала девушка, появившись рядом с ним.
– Да?
– Вы идете?
– Я Мастер. Я не могу спасаться бегством.
– Но им нужны не вы! Они требуют американца. Отдайте его!
– Дитя мое, – сказал Чиун, – он мой сын.
Девушка покачала головой.
– Он белый. Мастер.
– Он мне роднее, чем любой желтолицый человек. Меня роднит с ним не кровь, а сердце, ум и душа. Я не могу предать его.
Чиун погладил девушку по щеке и вышел из дома.
Тем временем на площади жители деревни собрались вокруг машины, у которой стояли Нуич и председатель Ким Ир Сен. Солдаты-мотоциклисты не позволяли подойти близко, но народ ясно выражал свое настроение криками.
– Мастер слишком стар!
– Он предал нас, выдав секреты белому человеку!
– Нуич возродит былую славу Синанджу!
Некоторые все же считали, что нужно сказать и о том, что трудами Чиуна жила деревня, что простым людям не всегда дано понять Мастера, что бедные не голодали, и стариков не выгоняли из дома, и не топили детей в море – все благодаря Чиуну. Но они молчали, так как, судя по всему, никто не хотел их слушать. Каждый, похоже, старался погромче восславить Нуича, который хмелел от лести, стоя рядом с председателем.
– Где же он? – спросил Ким Ир Сен.
Ответа не последовало. Толпа смолкла, говор оборвался на полуслове. Все повернулись к дому Чиуна.
По улице медленно, направляясь к машинам, толпе и своему ниспровергателю, шел
Чиун. Лицо его было бесстрастно, ступал он медленно, но легко, руки засунуты в широкие рукава традиционного белого одеяния.
– Где американец? – крикнул кто-то.
– Мастер-изменник все еще защищает пришельца с Запада! – раздался другой голос.
– Предатель! – завопил кто-то.
А затем площадь принялась скандировать:
– Предатель! Предатель! Предатель!
В глубине дома Чиуна девушка-служанка слышала свист и крики. Ее глаза наполнились слезами. Как они могли?! Как смели они так обращаться с Мастером? И в конце концов она поняла. Они ненавидели не Мастера, а белого американца! Все, что Мастер делает, – он делает для белого американца. Это несправедливо – губить жизнь Мастера из-за него.
Американцу от судьбы не уйти! Она прошла в большую комнату и вынула из отделанных жемчугом ножей блестящий кинжал с длинным красивым лезвием.
Держа его за спиной, она вошла в комнату, где спал Римо. Глаза его все еще были закрыты. Она встала на колени рядом со спящим, подняла глаза к небу и вознесла молитву предкам, дабы они одобрили ее намерение.
Она с ненавистью посмотрела на белого человека.
«Подними нож и вонзи ему в сердце», – подсказывал ей внутренний голос.
Белый человек открыл глаза и улыбнулся.
– Привет, детка. Где Чиун? – спросил он.
Она взметнула нож над головой, чтобы вонзить его в сердце Римо... но выронила его из рук