Последний дубль Декстера стр. 222
колени, я нащупал только очень слабый, неровный пульс. Я осторожно перевернул ее на спину и принялся возиться с узлами, стягивающими ее запястья, и в какой-то момент, когда я потянул за веревку, ее пульс оборвался.
Я вспомнил, чему меня учили на занятиях по оказанию первой помощи. Я делал ей искусственное дыхание рот в рот. Я делал все, чему меня учили, и все, что подсказало мое воображение, но после пяти минут отчаянных усилий она так и не дышала, а тело начало остывать и коченеть.
Рита была мертва.
А вместе с ней, возможно, и Декстер.
Я смотрел на ее тело. Качая
головой, я вспоминал те годы, что мы прожили вместе, и те потрясающие обеды, которые она готовила, и много всяких других вещей, которые она делала для меня. Я знал, что должен чувствовать что-то – злость, жалость, сострадание… да что угодно. Но единственная мысль, которая пришла мне в голову – это что смерть разгладила большую часть морщин, появившихся в последнее время на ее лице.
И я думал о Джекки – на ней смерть смотрелась гораздо хуже. Не то чтобы это что-то значило теперь, но все-таки. Обе были одинаково мертвы. Я медленно покачал головой и наконец почувствовал что-то. Я невольно восхитился той иронией, с которой жизнь обращалась со Сполна Заслужившим Это Декстером. Я, никогда в жизни не интересовавшийся женщинами, ходил гордым павлином, потому что вдруг получил целых двоих.
А теперь потерял обеих.
Я отвернулся от тела Риты. Эстор стояла у меня за спиной, кусая губы.
– Она… мама… умерла? – спросила она.
Я кивнул.
– Но разве… ты не можешь… сделать что-нибудь?
– Я пытался, – сказал я. – Не получилось. – Я мог бы добавить: «Как все, что пытался делать в последнее время».
Эстор смотрела на тело матери и качала головой. На какое-то мгновение мне показалось, что она вот-вот заплачет – но, разумеется, чувств в нее было заложено не больше, чем в меня. Вместо этого она опустилась на колени и дотронулась до щеки Риты. Долгую минуту она смотрела на нее сверху вниз, и эмоций на ее лице отображалось не больше, чем на лице матери. Потом она повернулась и подняла взгляд на меня.
– Что будем делать теперь? – спросила она.
Я вздохнул. Я мог бы сделать довольно много всякого – но все это рано или поздно привело бы в одну и ту же камеру городской тюрьмы. И даже я не мог не признать, что я это заслужил. Вся моя карьера, если подумать, являлась не более чем прелюдией к тюрьме. Довольно долго мне удавалось увиливать от нее с помощью мозгов – но последние события показали, что их больше нет, что они высохли и улетели по ветру, как осенние листья. Все кончено – неоспоримо, бесповоротно кончено, и, признавшись себе в этом, я даже испытал некоторое облегчение.
Не было смысла оттягивать неизбежное.
Я помог Эстор встать.
– Мы позвоним в полицию, – сказал я. – А потом… потом ответим за все, что сделали.
Она, похоже, удивилась, но это уже ничего не меняло.
Я достал телефон и позвонил в управление. А потом сел рядом с Эстор и принялся ждать, когда заиграет музыка и пойдут финальные титры.
1
«Две Любви». Сэр