Последний Фронтир. Том 2. Черный Лес стр. 220
научился различать людей по походке.
«Как же ее?… Умаринна?»
– Привет. Новенький? – та, полного имени которой он так и не вспомнил, глянула на него с прищуром. Закурила, дым выдохнула через ноздри, и Бойд едва не закашлялся с крепости местного табака.
– Старенький, – ответил едко.
– Старенького бы я помнила.
– Старенький, чтобы учиться.
– Учиться никогда не поздно.
Уоррен в ответ хмыкнул.
– А ты точно такая, как она описывала.
– Кто?
– Подруга твоя.
– Нет у меня…
Девчонка с сигаретой прервалась на полуслове – забыла про то, что держит в пальцах самокрутку, подалась вперед:
– Эй, ты про какую подругу?
– Белинду.
– Белинду?!
И Бойду тут же стало ясно, что девчонки – они и есть девчонки. Выскользнула из неловких рук зажигалка, расширились зрачки, моментально слетел весь пафос:
– Она здесь? Вы вместе приехали? Здесь? Говори же!
– Она у какого-то Мастера вашего …
И девица с ирокезом унеслась туда, откуда пришла, даже не попрощавшись.
* * *– Здравствуй, Белинда-Сайдэ.
– Белинда-По.
– Нет, – покачал головой Мастер и еще раз внимательно заглянул ей в глаза. – Сайдэ мы называем воина, которого в бою закалила смерть.
Лин не нашлась, что ответить. И почему-то потупила взгляд – не хотелось рассказывать ни про Черный Лес, ни про то, зачем вообще когда-то пошла в него.
Но Шицу ни на чем не стал настаивать – было видно, что гостям он очень рад.
– Ты ведь не одна пришла?
– Нет. Со своим… Воином.
– Это большая честь для нас. Почтите ли вы своим присутствием наш обед?
– Конечно.
– Я рад. Мы все вам очень рады.
Не успел Мастер выпустить ладони Лин из своих, как в келью, нарушив все правила приличия, с радостным воплем ввалилась Рим.
* * *Тринадцать новых учеников. Шестеро старых выпустились.
Все так же висело над холмами по-зимнему тяжелое небо.
Час назад закончился ритуальный обед и приветственные речи – по случаю прибытия гостей открыли легкое сливовое вино Такэ. Белинде махали с дальнего конца стола Арвай, Данзан и Ням. Ни Тоно, ни Лума, ни Умы – время текло здесь, словно вода на перекате, и одни лица сменяли другие.
Теперь на лугу танцевали Мастера – кланялись небу, земле, воздуху, живой творящей энергии мира. Сидящей слева от Лин Бойд смотрел на них зачарованно.
А справа шептала Рим:
– Говоришь, работу легко нашла? А я все никак не могу решиться. То, вроде, подумаю, что пора, то вдруг что-то остановит, и дальше сижу. Медитирую, блин.
– Ну, когда почувствуешь, что пришло время, найди меня.
– Зачем?
– Хочу тебя кое с кем познакомить.
– Это с кем еще?
– Узнаешь. Когда выйдешь.
– А ты далеко поселилась?
– Не очень,
в Нордейле. За полдня доберешься.
«С этим?» – спросила Рим глазами, и Лин, улыбаясь, кивнула.
«Хороший», – одобрила всем видом Уриманна. Вслух ничего комментировать не стала.
Тихо падал снег; плавно, словно возраст не наложил отпечатка на тела, двигались Мастера – благодарили мир за людей, за открытые сердца, за текущую в них любовь.
– Мне этого не хватало, – прошептала Лин. Всего этого: размеренности, весомости тишины, кристальной осознанности о том, что ценность заключается не в знании, но в приятии мира без границ, в приятии себя.
– Значит, мне тоже будет не хватать, – хмыкнула Рим.
А Бойд вдруг изрек:
– Монастырская хрень, поди ж ты. Но жаль, что я здесь