Последний платеж стр. 76
за великое счастье ухватиться за мое предложение… Это — якорь спасения для вас.
— Вы хотите меня обезличить… Превратить в игрушку… В паяца на веревочке…
— Вы были таковым в руках де Геккерена! — прогремел Эдмон. — Да, я хочу сделать вас своей игрушкой, сударь, но к счастью для вас — не такой отвратительно-постыдной, какой вы были у Геккерена. Я буду распоряжаться вами в общественном смысле, что совсем не такая уж редкость, но затем компенсация вам за это будет неслыханно огромной! Понимаете?
— Но если я все же откажусь… — как бы самому себе пробормотал Жорж-Шарль.
— Тогда, повторяю, ваша песня спета, — неумолимо, с особой жестокостью в голосе произнес Эдмон. — Такого Дантеса на земле не будет!
— Но я уже и так не Дантес… — почти простонал несчастный и вдруг опрометью бросился вон из комнаты.
— Я спрячусь! — выкрикивал он. — Вы меня не найдете!
— Не буду и искать больше, — еще грознее ответил Эдмон. — Вы сами явитесь ко мне снова…
Прежде чем гость успел выбежать из большой длинной комнаты для приемов, Эдмон помахал пачкой листов специальной художественной бумаги для рисования углем.
— Оглянитесь и посмотрите, — крикнул он убегающему Жоржу-Шарлю. Тот невольно, подчиняясь неодолимой властности окрика, остановился и оглянулся.
— Откуда это у вас? — опять скорее простонал, чем воскликнул он.
— Я приобрел это по сходной цене у петербургского придворного художника Лядюрнера, — хладнокровно ответил Эдмон, — это те же шаржи, которые привлекли к вам симпатии русского императора Николая Павловича. Злые и малопристойные шаржи на ныне царствующего во Франции короля Луи-Филиппа Орлеанида, виновника вашего удаления из Парижа пять лет назад с отнятием у вас и сомнительного дворянства, якобы дарованного вашему деду Бурбонами, и баронства, проданного вашему отцу Наполеоном. Едва Луи-Филипп обнаружит в вас автора этих не высоких по мастерству, но едких и весьма обидных для него карикатур, вам, конечно, будет строго запрещен въезд в пределы Франции, даже в Эльзас… Учтите и это, Жорж Дантес.
Все это Жорж-Шарль
выслушал словно окаменелый, не двигаясь с места, где он остановился. Видимо, это было главным, решающим аргументом со стороны неумолимого и таинственного графа Монте-Кристо в глазах его злополучного однофамильца.
— Значит, Лядюрнер отдал императору Николаю лишь копии этих проклятых шаржей, — пробормотал он, словно пьяный.
— Зачем вы называете эти картинки проклятыми, они помогли вам стать кавалергардом и фаворитом русского царя в свое время… О, вечная неблагодарность людей, даже по отношению к самому себе…
Дантес сделал несколько колеблющихся шагов назад, в сторону Эдмона.
— Вы принуждаете меня подчиняться вашим требованиям, — угрюмо, с ненавистью в голосе пробормотал он.
— Согласиться с моими предложениями, месье Жорж-Шарль, — иронически поправил Эдмон. — Ну что ж, так-то лучше. Кстати, у меня заготовлен и формальный, по всем нотариальным правилам составленный контракт… Вам остается лишь прочесть его и подписать…
Жорж-Шарль прочел подготовленный текст и злобно выругался:
— Милль Дьябль! Это настоящий контракт с Сатаной!.. Право, я как будто запродаю душу дьяволу, господин граф… Может быть, вы и есть в самом деле Сатана? Я становлюсь вашим полным рабом, если подпишу это!
— Для вас я скорее ангел, Жорж-Шарль, — хмуро проворчал Эдмон.
— Вы предлагаете мне погребение заживо, — опять почти простонал Дантес.
— Я предлагаю вам в наследство десять миллионов золотых гульденов, пять из них после нескольких лет вашей честной,