Последний подарок богини стр. 663
и тридцать тоже два знака, и сорок, и девяносто девять. Только с сотни пишется уже три знака.
Догадавшись, что речь идёт о математике или ещё каких-то мудрёных вещах, которые её совершенно не интересовали, Айри прошла за прилавок. Здесь на полках, освободившихся после ухода Герноса, они держали свои запасы.
— Значит, эта цифра "ноль" служит для обозначения новой ступени или разряда? — спросила Ирдия.
— Примерно так, — согласился Алекс.
— Очень удобно для сложных расчётов, — не слушая его, продолжала гостья.
— Не очень, — возразил Мерк. — Основа этой системы — десятка. А она делится только на два и пять. Двенадцать гораздо удобнее. Можно поделить на три, четыре,
шесть.
Айри разлила по бронзовым бокалам вино, выложила в красивое чёрно-красное блюдо виноград. Поставила всё на поднос и как добрая хозяйка предложила гостям угощение.
— Мы только что из-за стола, — сразу же отказалась Ирдия.
— Навещали отца, — объяснил Мерк, всё же взяв стакан. — Я показывал ему будущую жену.
Он взял край её накидки и с улыбкой приложил к губам.
— Когда у вас свадьба? — полюбопытствовала Айри.
— Ещё долго ждать, — вздохнул молодой радланин. — Почти целый год.
— Тоже ходили к гадателю? — губы Алекса чуть дрогнули в улыбке.
— Я сам принёс жертву в храме Юны, — возразил Корнелл. — Жрецы прочли знаки и указали, что седьмой день, предшествующий празднику Основания, наиболее благоприятен для соединения наших уважаемых родов. Да и Гернос обещал, что к тому времени отец окончательно встанет на ноги.
— Как долго ты учился этим цифрам? — вновь обратилась Ирдия к хозяину. Разговор о свадьбе, казалось, её совершенно не интересовал.
— Мне помогла таблица умножения — ответил Алекс.
— Что это такое? — живо заинтересовалась гостья.
— Её придумал мудрый Тусет, — проговорил юноша, взяв лист папируса.
Насколько помнила Айри, второй пророк храма Сета в Абидосе никогда ничего подобного не говорил. Но она промолчала, с тревогой поглядывая на Ирдию. Эта девица с каждой минутой нравилась ей всё меньше.
Алекс стал расчерчивать лист на клеточки. Настырная гостья следила за каждым его движением.
— Тут ещё много дел, — проговорил юноша. — Может, ты нам что-нибудь прочитаешь, Мерк? Молодой радланин немного поотнекивался, потом встал, и воздев руку к потолку, стал декламировать с таким чувством, что Айри едва не выронила стакан с вином. Ирдия сидела с лёгкой полуулыбкой, но девушке казалось, что её мысли витают где-то очень далеко.
Пойми, кто может, буйную дурь ветров!
Валы катятся — этот отсюда, тот
Оттуда… В их мятежной свалке
Носимся мы с кораблём смолёным,
Едва противясь натиску злобных волн.
Уж захлестнула палубу сплошь вода;
Уже просвечивает парус,
Весь продырявлен. Ослабли скрепы.
— Боги наградили тебя великим талантом, — завистливо вздохнул Алекс, продолжая покрывать папирус цифрами.
Немного позавидовав невесте молодого радланина, Айри решила ему слегка польстить.
— Красиво, господин Мерк.
— Ты разбираешься в поэзии? — с нескрываемым пренебрежением поинтересовался гость.
— Кое-что слышала. Например:
Близ луны прекрасной тускнеют звёзды,
Покрывалом лик лучезарный кроют,
Чтоб она одна всей земле светила
Полною славой.
— Пфесо из Себла! — безошибочно определил Корнелл.
— Да, — улыбнулась девушка. — А вот это:
С болью думаю о том я,
Что краса и гордость женщин
Всё одно лишь повторяет
И клянёт свою судьбу:
"Хорошо, о мать, бы было,
Если б ты со скал прибрежных,
Горемычную, столкнула
В волны синие меня!"
— Не