Последний Прометей стр. 2
спрятали. Зная, что искать никто не будет. В основном, ими двигало чувство страха. Отправив на тот свет мальчишку девятнадцати лет, всё преступление которого заключалось в том, что бедняга заснул на посту, я вынес себе смертный приговор.
Карибский кризис набирал обороты, в любой момент могли объявить военное положение, но на базе не считали нужным соблюдать дисциплину… А я был упертым козлом. Это слова нашего замполита, майора Корыто. «Упертый козёл». Так он обозвал меня перед тем, как в первый раз ударить прикладом в брюхо…
Теперь уже и бравый майор, так гордившийся своими заказными хромовыми сапогами с медными подковками, и супружница моя Светка, и мама, упокой Господь её душу, — все они ушли в прошлое…
— Ты уже сдох, так што нэ журысь, Беда…— Майор, ты?
— Та я… Хто жь еще?— И как тебе на том свете?
— А то ты нэ знае… Шо, таки решил ту погану кнопку нажать?— Тебе-то что за дело? Тебя здесь нет!
— То да… Считай, я — твоя совесть, капитан…Сейчас, сидя в шахте, я думаю, почему он так меня назвал. «Упертый козел». Люди боялись, что я «нажму кнопку», обрекая на гибель миллионы так же легко, как убил Карпова… За идею, не считаясь с чьими-то жизнями. А они хотели жить. Рассчитывали:
база в Арктике, кому она нужна — тратить на неё бомбы. Отсидимся, в случае чего…
Но был капитан Лазарев — мешающий этой простой, жизнеутверждающей философии.
Снова о себе… Думаю о Панде, но постоянно сползаю на рефлексию по давно ушедшим временам.
Я как-то спросил, зачем она меня оживила. Она ответила: — «Потому что могла». И всё. Никаких рассуждений на тему морали, этики, добра и зла… Она просто могла оживить умершего почти столетие назад человека, и сделала это. Точка.
«Ты был похож на замороженного тюленя. Такой же серый и твердый…»
Я её долго ненавидел. Считал японской шпионкой, подосланной выведать коды запуска ракет — думал ведь, что нахожусь в шестьдесят втором…
Что еще я, военный особист, мог подумать? Открываю глаза. Вижу треугольное скуластое лицо. В узких, уведенных к вискам глазах — любопытство. Как у ребенка по отношению к дохлой лягушке. Девчонка больше всего похожа на японку…
Отсюда вывод: пока я валялся без сознания, мир разродился войной и ракеты сделали своё дело. Результат: на советском военном объекте хозяйничают чужаки. У япошек своих ракет отродясь не было — вот, решили поживиться на дармовщинку…
* * *…В коридорах тьма кромешная — генератора едва хватает на нескольких небольших комнат. Я прячусь у ангара для подводных лодок, слушаю как за стеной дышит океан. Жду…
Из туннеля, ведущего наружу, доносятся гулкие звуки, «глуп, глуп»… — Там левиафан, — думаю я. — Заплыл снаружи, как подводная лодка, и застрял. Теперь вот мается, не может развернуться… Представляю, как он трется боками о шершавые стены, тыкается огромной головой в поисках выхода, в отчаянии бьет хвостом…
Панда не торопится. У причала — большие баки, забитые зеленой кашей. По-моему, водоросли. Вонь от них — будто корове брюхо вспороли. Мне кажется, она их в синтезатор заправляет. По крайней мере то, что машина выдает как пищу, до отвращения напоминает эти самые водоросли. И вкусом, и запахом.
Глухо стучит