Последний секрет Парацельса стр. 102
и Туполев, я почти закричала:
– Что?! Вы чего-то недоговариваете, да?
– Не берите в голову, Агния Кирилловна, это просто юношеский максимализм, расшатанные нервы. Девочка была, знаете ли, не самая уравновешенная, с очень высоким самомнением…
– Да что вы, в конце концов, пытаетесь мне сказать?!
– Дело в том, Агния, – заговорила Охлопкова, не употребляя мое отчество – а делала она это только в самых крайних случаях, когда хотела показать, как хорошо ко мне относится на самом деле, – что девочка покончила с собой.
– Не может быть!
– К сожалению, это так, – подтвердил Туполев. – Отравилась снотворным.
Мой мозг отказывался верить в происходящее.
– Но… почему? – спросила я, когда снова смогла говорить. – Почему?!
– Агния Кирилловна, в этом-то все и дело, – ответил Туполев. – Вот…
Он протянул мне листок бумаги с несколькими строчками, напечатанными на компьютере. Дрожащей рукой приняв его, я, с трудом сфокусировав взгляд на тексте, прочла: «Она унизила меня, я не могу вернуться туда, откуда меня выгнали. Не могу уехать домой, ведь там думают, что у меня все хорошо. Простите, мама и папа. Я не хотела. Так получилось».
Если бы посреди кабинета Охлопковой внезапно ударила молния, я и то не была бы поражена так, как после прочтения записки, оставленной Ляной. Слова «она унизила меня» не оставляли места для сомнений: девушка имела в виду именно меня и называла меня в качестве виновницы своей смерти!
– Но я… я не понимаю!
– Видимо, – сказал Туполев, – ваш разговор, после которого вы мне позвонили, произвел на Ляну слишком сильное впечатление. Она отчего-то решила, что вы собираетесь принять против нее какие-то особые меры, возможно, напишете в университет или еще что-нибудь – не знаю, что она могла нарисовать в своем воображении. Поверьте, вас никто не винит: это могло случиться с кем угодно!
Да, но по какой-то необъяснимой причине случилось именно со мной! Когда именно, в какой момент моя жизнь перестала быть простой и спокойной, спрашивала я себя. Почему все беды в этом мире касаются меня лично – ну, разве что за исключением глобального потепления и экономического кризиса? Меня уже обвиняли в убийстве, но тогда я точно знала, что ни в чем не виновата. Это, конечно, не помогло бы мне избежать тюрьмы, если бы не удачное стечение обстоятельств, но я смогла бы с этим жить. А теперь девочка покончила с собой, фактически обвинив меня в том, что я ее до этого довела!
– Идите домой, Агния, – почти ласково сказала Охлопкова. – Вам сейчас нужно успокоиться.
– Но у меня еще две анестезии… – пробовала возражать я, хоть и плохо представляла себе, как буду работать после того, что узнала. Видимо, Охлопкова тоже не обманывалась на этот счет.
– Вас заменят, – сказала она тоном, не допускающим возможности оспаривать распоряжение. – Идите, отдохните, придите в себя и постарайтесь осознать, что вы не сделали ничего плохого. Ляна некоторое время состояла на учете у психиатра, когда еще жила у себя в городе. Потом была снята, но, судя по всему, это оказалось необдуманным и поспешным решением. Зная вас, я нисколько не сомневаюсь в том, что в разговоре с девочкой, даже такого неприятного содержания, вы не могли позволить себе ничего, способного довести нормального человека до самоубийства. Так что все на вашей