Последний секрет Парацельса стр. 58
переспросила она и отступила в глубь коридора.
Майор счел это за приглашение и вошел, плотно прикрыв за собой дверь. Квартира Полетаевой оказалась совершенно обычной, практически без ремонта, но чистенькой. Опытный глаз майора одним махом охватил те небольшие перемены, которые, как он предположил, женщина осуществила после того, как ее муж «переехал» жить на улицу. Она сменила несколько комнатных дверей и поклеила обои в коридоре. В остальном, судя по всему, жилье осталось в том виде, в каком находилось при супруге.
Они прошли в гостиную, обставленную в лучших традициях советского периода: большую ее часть занимала огромная стенка. Стеклянные полки полупусты – кажется, с тех самых времен, как хозяева приобрели этот вожделенный в свое время предмет мебели, они так и не придумали, чем бы его занять.
– Вы сказали, Сергей умер, – тихо сказала Антонина Полетаева. – Как это случилось?
– После операции. Он попал в больницу после перелома ноги, операция прошла успешно, а ночью он скончался. От гангрены.
– Боже мой! Он умер от гангрены – в больнице? Такое возможно?!
– Мы пытаемся выяснить, поэтому необходима ваша помощь.
– Но мы не общались очень давно! – воскликнула женщина.
– Просто расскажите все, что знаете, – посоветовал Карпухин. – А выводы будем делать мы, хорошо?
Антонина задумалась ненадолго. Натруженные руки теребили край спортивного костюма, но
женщина, казалось, этого даже не замечала.
– Что вам сказать? – начала она неуверенно. – Мы с Сережей прожили больше двадцати лет, и все это время мне казалось, что у нас все не хуже, чем у других, – ну, квартира, там, дети… Мы же оба спортсмены, знаете?
Карпухин покачал головой. Он лукавил: перед своим визитом к Полетаевой майор неплохо подготовился и сумел выяснить, что много лет назад Сергей Полетаев считался чрезвычайно перспективным биатлонистом. Он завоевал множество наград и вполне мог бы стать олимпийским чемпионом, если бы не тяжелая спортивная травма как раз накануне европейского чемпионата. Долгие месяцы в больнице – и неутешительный прогноз врачей, для него, должно быть, прозвучавший сродни приговору: с биатлоном придется кончать. Были попытки вернуться в спорт хотя бы в качестве тренера, но не вышло.
– Сергей считал, – говорила Антонина тихо, словно разговаривая сама с собой, – что тренеры – неудачники. У них, мол, ничего не вышло со спортом, не добились они никаких значимых результатов, вот и обратились к преподаванию, как к последней возможности остаться в знакомой с детства среде. Сергей считал их жалкими… Да, он так и говорил – «жалкие они люди, тренеры». А я вот так не считаю!
Внезапно от апатии Антонины не осталось и следа, глаза засверкали, она как будто помолодела сразу лет на десять.
– Я нашла себя именно как тренер. Может, в чем-то Сергей, конечно, и прав: я не была хорошей спортсменкой. Однако всегда старалась, возможно, даже больше других. Видимо, Бог не наделил меня тем, что необходимо настоящему чемпиону. Зато из моих рук теперь выходят чемпионы, а Сергей опустился на самое дно, спился, стал отвратительной пародией на самого себя. Вообще пародией на человека. Я долго терпела – все-таки нас многое связывало, но, когда дети выросли и разбрелись кто куда, я решила: хватит! У меня были кое-какие сбережения, я взяла кредит и купила Сергею комнату в коммуналке. Все честно, ведь