Последний секрет Парацельса стр. 62
минут. – Ракитина нет.
– А у вас здесь сведения какой давности? – поинтересовался Павел.
– Вы правы! – воскликнула женщина. – Посмотрим в других.
Достав еще несколько папок, Полин бегло, как человек, привычный к такого рода делам, просмотрела все.
– Вот! – сказала она, разворачивая последнюю папку к Кобзеву. – Олег Ракитин. Был тут раз, два… одиннадцать. Мы предоставляем постель, питание, возможность помыться и привести себя в порядок. В сдачу… взамен наши «гости» помогают с уборкой территории и делают мелкие поручения.
Кобзев внимательно пролистал папку и записал все даты, когда Ракитин приходил в ночлежку. На папке стояли даты, и он увидел, что в последний раз мужчина был здесь несколько месяцев назад, хотя раньше, судя по записям, заходил чаще. Значит, внезапно перестал нуждаться в жилье и пище?
– Вы не в курсе, почему Ракитин перестал приходить в приют? – спросил психиатр у терпеливо ожидавшей американки.
Она только пожала плечами.
– Мы никого не держим, – ответила она. – Люди приходят и уходят. Мы не спрашиваем, откуда они пришли и куда идут – это не входит в наш бизнес. (Не наше это дело, другими словами!)
– Скажите, Полин, а могу я поговорить с кем-нибудь, кто лично знал Ракитина?
Она задумалась. Потом начала снова просматривать папки.
– Тут одно имя встречается вместе с этим человеком, – заметила она, указывая пальцем в нужные строчки. – Может, если они находились здесь в одно и то же время, то смешивались (общались)?
Павел подумал, что Полин вполне могла бы стать частным детективом, так быстро она сообразила, что нужно искать.
– А он сейчас здесь?
Женщина снова вернулась к изучению документов. Раскрыв первую папку, где, очевидно, отмечались и сегодняшние «гости», она сказала:
– Вот, Георгий Лазарев, сегодня пришел в восемь утра. Не уходил. Значит, либо спит, либо где-то на территории работает. Поискать его?
– Сделайте одолжение.
Полин удалилась и появилась минут через десять в сопровождении невысокого юркого мужичка лет пятидесяти, хотя ему вполне могло быть и меньше, ведь
ничто не старит человека так, как жизнь на улице. Глаза у мужичка бегали, словно он чего-то опасался, но это вполне нормально: как старые уличные дворняги, бездомные обычно не ждут ничего хорошего от тех, кто считает себя добропорядочными гражданами.
– Я ничего плохого не делал! – заявил Георгий Лазарев, прежде чем Кобзев успел открыть рот. – Меня оговорили. Сумка эта лежала на газоне, из нее все документы вытащили и деньги, а сама сумка хорошая, дорогая. Чего, спрашивается, добру пропадать? Мне вообще в жизни не везет, всегда не везло…
– Да погодите вы! – прервал его Павел, поняв, что сейчас начнется длинная жалостливая история о «тяжелом детстве и деревянных игрушках». – Не о вас речь, Георгий. Мне нужно поговорить об Олеге Ракитине.
– О Спортсмене? – расслабился Лазарев, поняв, что его никто не собирается ни в чем обвинять, но вдруг снова насторожился: – А что? Спортсмен – он мухи не обидит, мужик что надо!
– Я и не говорю, что он кого-то обидел. Совсем наоборот. Георгий, вы близко общались?
– А что? – снова спросил Лазарев. Его руки беспокойно бегали по карманам лохмотьев, словно в поисках чего-то, что можно повертеть в пальцах.
– Олег умер.
– У-ух ты, ексель-моксель! – выдохнул Георгий Лазарев, и его бегающие глаза сфокусировались наконец на одной точке – на лице Кобзева. – Неужто