Последний секрет Парацельса стр. 76
не универсален. Скажем, бактерии практически бессмертны: в благоприятных условиях они живут неограниченно долго. Да и некоторые раковые клетки существуют в пробирках уже около ста лет. К сожалению, как во всех сказках, плохие и вредные более живучи, но от чего умирают «хорошие»? Существует гипотеза, что смерть запрограммирована. То есть клетки не умирают от старости, а фактически кончают жизнь самоубийством. Делают они это, постепенно расщепляя себя на молекулы, которые могут быть использованы другими клетками. Это явление назвали апоптозом. Суть одного из направлений наших исследований состоит в следующем: нельзя ли попробовать перепрограммировать клетку, убрав из ее генетического кода команду «умереть»? Мы нашли цепочку белков; определили и ту часть, которую следует убрать – белок под названием р66, отдающий роковую команду. Без белка р66 некому было приказывать клеткам умереть – и они жили. А вместе с ними и подопытные мыши. Средняя продолжительность их жизни возросла на тридцать процентов. Это как если бы человек с планируемой продолжительностью жизни семьдесят пять лет получил в подарок лишних двадцать два с половиной года!
– А почему только двадцать два? – заинтересовалась я. – Почему не вечность?
– Потому, дорогая, – добродушно ответил профессор, – что предусмотрительная природа продублировала этот важнейший механизм. Если одна система не срабатывает, через некоторое время включается запасная. Итак, мы стали искать эту «запасную». Нашли и отключили. Продолжительность жизни мышей увеличилась на пятьдесят процентов – а это уже почти сорок дополнительных лет среднестатистическому человеку. Но, как вы понимаете, и это еще не вечность. Значит, нужно искать другие механизмы дублирования. Сколько их может быть? Сегодня этого никто не знает, но мы продолжаем работать.
– Еще один объект нашей работы – антиоксиданты, – заговорил Дюжин, как только профессор сделал паузу. – Их с уверенностью можно считать ключом к вечной молодости. Ну, «вечность» – это, конечно, слишком долго и неопределенно, но… Вам должно быть известно, что с возрастом ядовитость свободного кислорода в организме возрастает. Значит, необходимо от него
избавляться, но как? Нужен своего рода носитель, который доставлял бы антиоксиданты в митохондрии. Сейчас мы практически решили эту задачу, но беда заключается в том, что для положительного эффекта требуется ввести в организм такое количество антиоксиданта, что начинаются сбои в других органах. Мы в данный момент ищем способы существенно уменьшить объем вводимой субстанции с тем же эффектом, но без вредных последствий.
– Черви, – внезапно вновь оживился Земцов, и мы с Лицкявичусом устремили на него удивленные взгляды.
– Какие еще черви? – спросила я.
– Ну, не те, разумеется, с которыми ходят на рыбалку! – рассмеялся профессор. – Константин имеет в виду Platyhelminthes.
– Плоские черви? – уточнил Лицкявичус.
– Плоские, иначе говоря, могильные черви, – кивнул Дюжин. – Это удивительные создания! Представьте, сами черви живут около двадцати дней, но из них нам удалось выделить ген долголетия! Это настоящий научный прорыв…
– Ну-ну-ну, – мягко похлопал бывшего аспиранта по плечу профессор Земцов. – Не будем излишне оптимистичны: это всего лишь гипотеза, и пока она держится на весьма нестабильном фундаменте.
– Что-то еще? – спросила я.
– А как же, милая моя! – всплеснул ручонками профессор. Он как будто удивился, что я так низко оценила работу института. – Существует еще целая куча направлений. Одно из них, например, связано с изучением акул и их невероятных возможностей.
Из всех возможностей акул я смогла припомнить