Последний соблазн стр. 244
человек придет в ужас. Психологов заставят ответить за содеянное. Пусть они не говорят, что перестали совершать тот ужас, который превратил в пытку ваше детство. Вы победите.
Манн отрицательно покачал головой.
— Я знаю, почему вы все это говорите, — мрачно произнес он.
Над его верхней губой блестел пот.
— Потому что это почти конец. Вы совершили ошибку, разве не так?
В глазах Манна появилось сомнение. Он отвернулся, закусив нижнюю губу. И Тони понял, что наконец-то начал брать верх.
— Мария Тереза Кальве стала вашей ошибкой. Вы дали им повод воспринимать вас как любого другого психопата, помешавшегося на сексе. Они не поймут вас, потому что недалеки и попросту глупы. Наверно, вы думаете, что у вас есть шанс объясниться в суде, но поверьте мне, суда может и не быть. После того что вы сделали с доктором Кальве, им не надо оправданий, чтобы пристрелить вас как собаку.
Манн вытер пот над верхней губой, наконец-то показав свою слабость.
— Почему вы так говорите со мной? — спросил он с мольбой в голосе, и Тони понял, что ему необходимо ответить.
— Потому что это моя работа — помогать людям, которые загоняют себя в угол. Большинство, глядя на таких, как вы, думает, будто вы плохие. Или больные. Что же касается меня, то я вижу перед собой обиженного человека. Мне не дано отвести обиду, но иногда я могу помочь людям жить с ней.
Этого не надо было говорить. Манн оттолкнулся от стены и начал взволнованно мерить шагами крошечное пространство между переборкой и столом. Ощущение ранимости исчезло, уступив место опасному гневу. Слова он произносил, будто захлебываясь ими, руки то сжимал в кулаки, то разжимал.
— Проклятый психолог. Ты играешь словами. Ты пришел сюда, ты пришел ко мне, на мою баржу, и ты врешь. У тебя нет права. Вы все врете. Говорите, что хотите помочь. И никогда не помогаете. Из-за вас все только хуже. — Он умолк и
шагнул к Тони, нависая над ним и перекрывая путь к двери. — Я бы мог сейчас убить тебя. Потому что я не верю тебе. Никто не знает, кто я. Никто не знает обо мне.
Тони постарался не показать, что его охватил страх, но он понял: какие бы мысли ни одолевали его там, на пристани, он очень хотел сохранить себе жизнь.
— Вилли, я знаю. Мне известно, что у тебя чистые мотивы, — проговорил он, чувствуя, как у него перехватывает горло, но осознавая, что у него один шанс на жизнь. — Ты понимал, что хотел сделать, и ты это сделал. Ты сделал достаточно, чтобы привлечь внимание. Позволь мне сказать вместо тебя. Позволь мне объяснить.
Манн отчаянно замотал головой:
— У меня отберут баржу. Лучше уж пусть пристрелят как собаку, чем отберут баржу.
Вдруг он прыгнул к Тони. В своем желании спрятаться Тони вскочил с кресла и бросился на пол, закричав от боли, когда коснулся дерева сломанными ребрами и разбитым плечом. Он съежился в ожидании удара, которого не последовало.
Тони не интересовал Манна. Его целью был ящик стола. Манн выдвинул его и, поискав в нем, вытащил большой нелепый револьвер. Буквально одно мгновение он с обожанием смотрел на него, а потом сунул дуло себе в рот. В бессилии,