Пособие для новобрачных стр. 14
за проявленное благородство.
Двадцать шестой этаж днем она рассмотреть не успела, зато теперь времени было полно, потому что от страха она еле тащилась по коридору. Вообще-то тут было на что посмотреть. Ковер с густым ворсом, изящные панно на стенах, чистейшие окна, за которыми беззвучно копошилась вечерняя столица. И слабый аромат дорогих одеколонов, французских духов, классных сигарет… Запах больших денег.
На двадцать шестом этаже обитало руководство корпорации «Кохинур Индастриз», и даже местные секретарши не ходили, а носили себя по воздуху, ощущая свою причастность к миру больших денег, чистогана и наживы. Вероятно, ощущали они это спинным мозгом — другого у них, судя по всему, не было.
Злая вы женщина, Катерина. А может, вы просто завидуете этим девицам, которые каждый день запросто входят в кабинет к Сергею Куприянову, да еще и деньги за это получают?
Вот еще, очень надо завидовать! Сказано же, с Куприяновым покончено. Ну, почти. Наверное.
Его голос доносился из-за раскрытой двери в конце коридора. Куприянов разговаривал по телефону, и Катерина притормозила, чтобы дать ему возможность договорить без помех. Потом еще разочек прорепетировала — войти, посмотреть открытым и спокойным взглядом прямо в глаза, сказать «спасибо» и попрощаться.
— Сергей Андреевич?
— Катерина-Екатерина?
— Я… Ух!
Не смей говорить «ух!», тупая корова! Ты же репетировала!
В этот момент зазвонил телефон, и ситуация достигла апогея идиотизма. Куприянов нахмурился и снял трубку, Катерина замерла на пороге, балансируя на одной ноге. Первым ее желанием было вылететь из кабинета со вздохом облегчения, но Куприянов сделал какой-то… этакий жест рукой — мол, стоять, я быстро — и ответил неизвестному собеседнику,
Катерина ненавидела такие ситуации. Ладно бы еще она пришла по делу, но ведь ей всего и сказать надо: «Спасибо большое» и уйти.
Она бы и сейчас ушла, невзирая на все его махания руками, но все дело было в том, что Куприянов разговаривал по телефону, не сводя с нее глаз. У, уставился.
Красивые у него глаза. Серые, с золотистыми искорками вокруг зрачка. На левой брови шрам, давнишний, светлый. А смотрит он странно. Нет-нет, никаких подозрительных огоньков, просто… Он как будто изучает ее, хотя по телефону тоже успевает отвечать.
— Да, верно… Попросите их подняться ко мне… Сколько? Странно… Нет, все равно, конечно, пропустите… Да.
Куприянов наконец-то отвел взгляд, опуская трубку на рычажки.
— Извините, Катерина-Екатерина.
— Да что вы! Это вы меня извините, я вломилась, а вы заняты. Я просто хотела вас поблагодарить.
— За что?
— За то, что не стали придавать значения… не обратили внимания… не наябедничали… Ох! Короче, этот случай — вы только не подумайте, что я не понимаю всей серьезности произошедшего! Я вообще была в шоке, правда!
Смущало даже не то, что она несет полную ахинею. Просто Куприянов никак на ахинею не реагировал, вообще. Ну, сказал бы «Все в порядке, идите». Или «Пусть это послужит вам уроком». Или хоть просто досадливо махнул бы рукой, отпуская ее душеньку на волю — но Куприянов стоял и молчал, глядя на Катерину и немножечко улыбаясь. Прям совсем немножечко — уголком губ. И еще в глазах светилось что-то — но не огонек, нет, чего нет, того нет. Что-то, подозрительно напоминавшее сдерживаемое веселье.
Катерина мысленно обозвала себя идиоткой,