Посох и шляпа стр. 33
Этот мир слишком стар для чудовства».
Канина кашлянула.
– Ты что-нибудь понял? – тихонько спросила она.
– Кое-что, но не поверил, – ответил Ринсвинд.
Его ноги по-прежнему оставались прикованными к мостовой.
«Они назвали меня номинальной шляпой! – голос был насквозь пронизан сарказмом. – Жирные волшебники, которые предают все, что когда-либо представлял собой Университет! Они назвали меня номинальной шляпой! Ринсвинд, я приказываю. И тебе, барышня. Служите мне как следует, и я исполню ваши самые заветные желания».
– Как ты можешь исполнить мое самое заветное желание, если грядет конец света?
Шляпа, похоже, задумалась над этим.
«Ну, может, у тебя есть самое заветное
желание, осуществление которого займет всего пару минут?»
– Послушай, а как ты можешь заниматься магией? Ты же просто… – голос Ринсвинда постепенно затих.
«Я и есть магия. Настоящая магия. Кроме того, если тебя в течение двух тысяч лет носят величайшие волшебники Диска, ты волей-неволей чему-то да научишься. Итак. Мы должны бежать. Но, разумеется, с достоинством».
Ринсвинд бросил жалостный взгляд на Канину, которая снова пожала плечами.
– Меня можешь не спрашивать, – сказала она. – Это похоже на приключение. Боюсь, мне на роду написано искать приключений. Вот тебе и генетика.
– Но я плохо переношу приключения! Уж поверь, я их пережил дюжины! – взвыл Ринсвинд.
«Значит, у тебя имеется опыт», – заключила шляпа.
– Нет, правда, я жуткий трус, я всегда убегаю со всех ног, – грудь Ринсвинда вздымалась. – Опасность смотрела мне в затылок, о, сотни раз!
«Я не хочу, чтобы ты шел навстречу опасности».
– Прекрасно!
«Я хочу, чтобы ты ее избегал».
Ринсвинд обмяк.
– Но почему именно я? – простонал он.
«Ради блага Университета. Ради чести всех волшебников. Ради спасения мира. Ради исполнения твоих заветных желаний. А если ты не согласишься, я заморожу тебя заживо».
Ринсвинд почти с облегчением вздохнул. Он плохо воспринимал посулы, уговоры или обращения к лучшей стороне его натуры. Но вот угрозы, ну, угрозы ему знакомы. С угрозами он знал, как себя вести.
Рассвет растекся по Диску, словно плохо сваренное яйцо. Туман сомкнулся над Анк-Морпорком, наползая на него серебряными и золотыми волнами, – влажный, теплый, беззвучный. Вдали, на равнинах, резвился весенний гром. Погода казалась более теплой, чем следовало бы.
Обычно волшебники, спали допоздна, однако этим утром многие из них поднялись спозаранку и теперь бесцельно бродили по коридорам. Они ощущали в воздухе перемены.
Университет заполнялся магией.
Разумеется, он и так был заполнен магией, но то была старая, уютная магия, в которой таилось столько же возбуждения и опасности, сколько в домашнем шлепанце. Но сквозь древнюю основу просачивалась новая магия, зазубренная и вибрирующая, яркая и холодная, словно пламя кометы. Она пропитывала камни и искрами слетала с острых углов, подобно статистическому электричеству на нейлоновом ковре Мироздания. Она гудела и потрескивала. Завивала бороды волшебникам, стекала в клубах октаринового дыма с пальцев, которые в течение трех десятилетий не создавали ничего более мистического, чем небольшая световая иллюзия. Как бы поделикатнее описать эту картину… В общем, большинство волшебников испытывали то же, что испытывает старик, который внезапно оказался лицом к лицу с молодой и прекрасной женщиной и к своему ужасу, восхищению и изумлению обнаружил,