Посох и шляпа стр. 47
знает, почему, вне зависимости от мощности взрыва, на месте человека всегда остаются дымящиеся сапоги. Похоже, это одна из постоянных и необъяснимых вещей.
Внимательно наблюдавшему Ардроти показалось, что волшебник сам потрясен не меньше толпы, но маг прекрасно справился со своим волнением и, взмахнув посохом, изрек:
– Пусть это послужит хорошим уроком. Никто не смеет поднять руку на волшебника, понятно? Отныне здесь многое изменится. Да, что тебе?
Последнее относилось к Ардроти, который попытался незаметно проскользнуть мимо. Торговец быстро порылся на своем лотке с товаром.
– Я просто гадал, не пожелает ли ваша честь купить один из этих прекрасных пирожков, – торопливо проговорил
он. – Полных питатель…
– Смотри внимательно, продавец пирогов, – сказал волшебник.
Он вытянул руку, сделал пальцами странное движение и достал из воздуха пирог.
Этот пирог был пышным, золотисто-коричневым и с великолепной корочкой. Ардроти хватило одного взгляда, чтобы понять, что пирог до краев наполнен первосортной постной свининой, а обширными пустотами под тестом, заполненными чудесным свежим воздухом и являющихся основным источником прибыли, здесь даже не пахнет. Это был один из тех пирогов, которыми мечтают стать поросята, когда вырастут.
У Ардроти упало сердце. Его разорение плавало перед ним в воздухе, увенчанное тающим во рту пирогом.
– Хочешь попробовать? – спросил волшебник. – Там, откуда он взялся, таких еще полно.
– Откуда бы он ни взялся, – пробормотал Ардроти.
Он посмотрел на лицо волшебника и в безумном блеске этих глаз увидел, как мир переворачивается с ног на голову.
Он отвернулся, признавая поражение, и направился к ближайшим городским воротам.
«Мало им людей убивать, – горько думал он, – они еще и средств к существованию нас лишают».
Ведро воды выплеснулось на лицо Ринсвинда, вырвав его из жуткого сна, в котором сотня женщин в масках пытались подравнять ему прическу при помощи палашей. Причем, стрижка была и так короткой, дальше некуда. Некоторые люди, увидев подобный кошмар, отнесут его на счет страха перед кастрацией, но подсознание Ринсвинда сразу узнало «смертельный-страх-того-что-тебя-пошинкуют-на-мельчайшие-кусочки». Оно узнавало этот страх с первого взгляда, поскольку сталкивалось с ним постоянно. Ринсвинд сел.
– С тобой все в порядке? – с беспокойством спросила Канина.
Ринсвинд обвел глазами загроможденную палубу и осторожно ответил:
– Необязательно.
Одетых в черное работорговцев поблизости не наблюдалось – по крайней мере, в вертикальном положении. Зато вокруг толпились члены команды, причем все держались на почтительном расстоянии от Канины. Только капитан стоял относительно близко, и на его лице играла бессмысленная ухмылка.
– Они уплыли, – сообщила Канина. – Забрали все, что могли, и уплыли.
– Сволочи, – вставил капитан. – Но гребут быстро!
Он звонко шлепнул Канину по плечу. Девушка поморщилась, а он добавил:
– Для женщины она дерется просто здорово. Да!
Ринсвинд неуверенно поднялся на ноги. Корабль бодро скользил по волнам в сторону далекого размытого пятна на горизонте, которое, должно быть, являлось пупземельным побережьем Клатча. Ринсвинд остался цел и невредим. Он слегка приободрился.
Капитан дружески кивнул им обоим и торопливо удалился, чтобы отдать команды, имеющие отношение к парусам, канатам и прочим корабельным штукам. Канина уселась на Сундук, который, похоже, ничуть не возражал.
– Он так благодарен нам, что пообещал довезти до самого Аль Хали,