Постоялец со второго этажа стр. 3
поднялась; на ней было картофельное пюре. Когда бабушка позвала постояльцев на ланч, мистер Коберман (так звали нового жильца) принес с собой эту вилку, а также деревянные нож и ложку.
— Миссис Сполдинг, — сказал он спокойно. — Это мой собственный столовый прибор; пожалуйста, используйте его. Сегодня я съем ланч, но с завтрашнего дня мне понадобится только завтрак и ужин.
Бабушка сновала туда-сюда с дымящимися супницами (суп, бобы, картофельное пюре), стремясь произвести впечатление на нового постояльца, Дуглас же со стуком поигрывал на тарелке серебряными столовыми приборами: он заметил, что мистера Кобермана это раздражает.
— Я знаю фокус, — объявил Дуглас. — Смотрите.
Он щипнул ногтем зубец вилки. Как фокусник, он стал указывать то на один, то на другой сектор стола. И в том месте возникал вибрирующий металлический звук, волшебный голос. Фокус, конечно, нехитрый. Дуглас просто-напросто прижимал тайком ручку вилки к столу. Деревянная столешница служила резонатором. А можно было подумать, что это волшебство.
— Там, там и вот там! — восклицал Дуглас, радостно пощипывая вилку.
Он указал на тарелку с супом мистера Кобермана, и звук пошел оттуда.
Решительное красно-коричневое лицо мистера Кобермана обратилось в страшную маску. Он оттолкнул от себя тарелку и, скривив губы, откинулся на спинку стула.
Появилась бабушка.
— В чем дело, мистер Коберман, что-нибудь не так?
— Я не буду есть суп.
— Почему?
Мистер Коберман уставился на Дугласа.
— Потому что я сыт, больше не могу. Спасибо.
Извинившись, мистер Коберман пошел наверх.
— Ты что такое вытворил, прямо сейчас? — строго спросила Дугласа бабушка.
— Ничего. Бабуля, а почему он ест деревянными ложками?
— Не твое дело. И вообще: когда тебе возвращаться в школу?
— Остался месяц и три недели.
— О боже! — вздохнула бабушка.
На полпути ко второму этажу находилось большое, обращенное к солнцу окно. Стекло состояло из цветных, размером в шесть дюймов, фрагментов: оранжевых, пурпурных, голубых, красных, зеленых. Попадались и желтые, а также удивительного винно-красного цвета.
В колдовские предвечерние часы, когда солнечные лучи падали прямо на площадку и через просветы ограждения вниз, Дуглас стоял возле окна как прикованный, глядя сквозь цветные стекла на мир.
Вот мир голубой. Дуглас прижал нос к голубому стеклышку, за ним виднелось голубое-преголубое небо, ходили голубые люди, ездили голубые автомобили и бегали голубые собаки.
Но вот — Дуглас переместился к другой панели — мир сделался желтым. Мимо проплывали две женщины с лимонной кожей — дочери Фу-Маньчжу, не иначе. Дуглас захихикал. Стекло насытило золотом даже солнечный свет, и он разливался по всему
вокруг, как расплавленная ириска.
Наверху послышался шорох. Дуглас знал, что мистер Коберман стоит у двери и наблюдает.
Не оборачиваясь, Дуглас заметил:
— Миры разных цветов. Голубые, красные, желтые. Все разные.
После продолжительной паузы мистер Коберман растерянно отозвался:
— Верно. Разноцветные миры. Все разные, да.
Дверь закрылась. В холле было пусто. Мистер Коберман ушел к себе.
Дуглас пожал плечами и нашел новую панель.
— Ой! Все розовое!
Это было просто, как дождевая капля. Вычерпав из тарелки сухой завтрак, Дуглас ощутил в глубине своего существа простое, чисто белое пламя ненависти, горевшее красиво и ровно. Дверь мистера Кобермана в верхнем этаже стояла тем