Поведай нам, тьма стр. 118
поглядывал через плечо, разыскивая отверстия в стене напротив. Та сторона ущелья выглядела очень неровной, и среди хаотического нагромождения камней могла скрываться целая дюжина шахтных стволов. Но ничего похожего он не заметил.
— Наверное, здорово было бы окунуться сейчас в этот милый прохладный ручей, — промолвил Глен.
— Так почему бы тебе не прыгнуть и выяснить? — предложила его спутница.
— Дорис не очень-то изменилась, — негромко произнес Говард. Поскольку Дорис и Говард шли позади на некотором расстоянии и рев ручья был просто оглушительным, он сомневался, что те смогут различить хоть одно его слово.
— За весь день улыбка ни разу не появилась у нее на лице, — подхватила Анжела.
— Надо полагать, до этого у них дело не дошло.
— Спали вместе, но не друг с другом.
— Тем хуже. А это могло чудесным образом сказаться на ее нраве.
— Мой так наверняка улучшился, — с улыбкой созналась Анжела. — Я чувствую себя бесподобно.
Говард ощутил, как тепло разлилось у него в груди.
— И я тоже.
— Тебя волнует, что все они догадываются о нас?
— Мне это даже нравится.
— Мне тоже. Нам нет необходимости прятаться, понимаешь?
— Но я поначалу был немного смущен.
Она рассмеялась.
— Думаю, это их не особенно удивило.
— Но они удивили меня, это точно. — Он улыбнулся, вспомнив о том шоке, который пережил при пробуждении: лежит тепленький под обнаженным телом Анжелы, а в палатку просовывается голова Ланы, и луч фонарика шарит по ним, и слова Ланы: «Время подниматься и светить, солнышки».
Затем в палатку просунулась голова Кита со словами: «Это вы, конечно, здорово придумали, ребята, но вам придется расстыковаться и перейти в палатку Глена».
После того, как их оставили одних, они быстро вылезли из спального мешка, натянули тренировочные костюмы и вытащили свои вещи наружу. Глен и Дорис, закутавшись в одеяла, уже толклись у костра.
— Назови ребенка моим именем! — выкрикнул Глен.
— Не волнуйся об этом, — сказала Анжела Говарду, как только они оказались в палатке Глена. —
Я на таблетках.
— Я и не волновался. Но уж точно не назвал бы ребенка Гленом или Глендой.
Анжела рассмеялась, а Говард тем временем, стуча зубами от холода, забирался в спальный мешок.
— Хочешь ко мне?
Через несколько секунд она уже была внутри его теплого пухового мешка. Они прижались друг к другу и крепко обнялись. Оба дрожали.
— Как тебе нравится, что нас застали? — прошептала она.
— Знаю. О Боже.
— Кто-то, наверное, выиграл пять баксов…
Голос Анжелы нарушил ход его мыслей:
— Это была лучшая ночь в моей жизни.
— И в моей тоже, — сказал он, обернувшись через плечо, чтобы убедиться, что Глен и Дорис по-прежнему вне пределов слышимости. Те были еще дальше, чем прежде.
— Безумно рада, что тебе приснился какой-то кошмар, — продолжала Анжела. — Я услышала, как ты задыхаешься и всхлипываешь, и мне стало совершенно наплевать, что ты обо мне думаешь. Мне хотелось одного — обнять тебя. Мне было уже неважно, что ты считаешь меня… подпорченным товаром.
— Ну, я так не думаю.
— Ты думал. А я такая и есть.
— Ты замечательная. И если бы… с тобой ничего подобного не произошло, ты бы никогда не стала такой. Ты была бы другой. Возможно, даже превратилась бы в какую-нибудь ужасную противную стерву или что-то в этом роде.
Анжела пожала